varandej (varandej) wrote,
varandej
varandej

Уймонская долина. Часть 1: Верх-Уймон, или В поисках Беловодья



Разгром старообрядческих Керженских скитов епископом Питиримом на западе произошёл немногим раньше разгрома Джунгарии армией Цинского Китая на востоке. На реке Бухтарме, между Иртышом и Алтаем, образовалась по сути дела ничья земля, где жили недобитые ойраты и теснившие их казахи. И вот среди этих кочевников стали оседать беглые русские староверы, искавшие край, свободный от власти Антихриста. От буддистов-ойратов они узнали про Шамбалу, и в русском сознании она из особого состояния души превратилась в БЕЛОВОДЬЕ - вполне материальную страну свободных и честных людей, которую надо лишь как-то найти! Над Бухтармой нависала священная гора Белуха, вход Шамбалы по местным повериям. И среди бухтарминских каменщиков (то есть, по современному, "горцев"), как записали этих староверов царские переписчики, находились те, кому удавалось перелезть через Катунский хребет. А за горами путники действительно обретали Беловодье - в верховьях Катуни лежит плодородная Уймонская долина, где можно было жить по вере и правде без чуждой власти над собой.

Сказанное выше - лишь одна из гипотез. Есть и другие, которые я расскажу в этом посте, потому что тема Беловодья - гораздо важнее и глубже для понимания России, чем кажется. Рассказ об Уймонской долине будет состоять из двух частей - в первой про самое старое её село Верх-Уймон, во-второй - о прочих весях и их странных обитателях. Ну а находится Уймонская долина между показанными в прошлых частьях Усть-Каном, оплотом алтайской мудрости, и Тюнгуром у начала Аккемской тропы к подножью Белухи.

Уймонская долина вытянута вдоль Катуни примерно на 70 километров, а её ширина от Теректинского хребта на севере до отрогов Катунского хребта на юге - от 8 до 15 километров. Узкой и длинной, впрочем, она не кажется, и тем не менее с алтайского красивое название переводят как "коровья кишка" или хотя бы "коровья шея". С иных тюркских языков есть более благозвучный перевод "десять моих мудростей" или даже "тысяча мудростей", бурханисты считают, что "уйм!" - это вариация "аум!", ну а для русского уха тут отчётливо слышится слово "уйма". Первое отличие Уймонщины от остального Алтая с его чередованием тайги, сенокосов и пастбищ - в обилии золотистых полей, ухоженный вид которых на фоне гор навевает ассоциации с Европой. Староверы успели даже культивировать здесь собственный сорт пшеницы, за красноватые зёрна называвшейся "аленькой", и муку из неё поставляли к царскому столу для караваев. Ещё кержаки  держали скот от овец до маралов и разводили пчёл. Единственными хозяевами долины стариковцы не были никогда - у подножья Теректинского хребта по сей день стоят в основном алтайские сёла, но алтайцы здесь какие-то свои, более обрусевшие.

2.


Первопоселенцем Уймона считается Гаврила Бочкарёв, пришедший сюда в 1797 году с Аргута с тремя сыновьями и дядей. Откуда он был сам, точно не известно, но во всяком случае был он беглый старовер, с Аргута так же ушедший от представителей власти. Говорят, он дружил с местными ойратами (алтайцами) и убедил их платить ясак, в благодарность за что и царские чиновники не стали его арестовывать. По другим данным, Уймон был основан в 1792 или даже 1786 году, то есть возможно богатырь Гаврила просто объединил разрозненных переселенцев благодатной долины. На Уймон люди шли с Бухтармы по перевалам, бежали со страшных "кабинетских" заводов и шахт Рудного Алтая, труд на которых был хуже каторги, и даже приходили напрямик из "материковой" России. Слава Уймона быстро разлетелась по потайному меру древлеправославных, промеж которых с начала 19 века обильно ходили рукописные "путеводители" (не удивлюсь, если это слово как раз оттуда и происходит) с описанием маршрута Москва - Казань - Бийск - Уймон - Беловодье. Уймонская долина считалась уже не самим Беловодьем, а своеобразной перевалочной базой, местом, где живут люди, точно знающие на Беловодье путь. Дальше версии сильно варьировались, от "между Бухтармой и Китаем" до "сначала через горы, две недели по пустыне, а потом ещё 40 дней морем". Сходились все в одном: попасть на Беловодье ОЧЕНЬ сложно, даже просто невозможно без Чуда, без Божьей помощи, а потому лишь чистый сердцем человек способен его обрести.
Что такое вообще Беловодье? На мой взгляд, это не там, где молочные реки в кисельных берегах (да и топкие такие берега откровенно), быт Беловодья вполне может быть суров и тяжек. Суть Беловодья в другом - это край, где живут только честные, только ответственные люди. Главный критерий Беловодья, как его понимаю я - доверие: Беловодье - это там, где ты можешь безоговорочно доверять любому встречному... а любой встречный может безоговорочно доверять тебе. Беловодье - это мир, где каждому отдельно взятому человеку нечем себя оправдать, если он поступил недостойно. Это-то и есть главная преграда: если не хватит тебе честности и осознанности, то тебя туда в лучшем случае не возьмут, а если и возьмут - ты сломаешься, оставшись со своей слабостью один на один.

3.


Так и жили уймонцы - крепко и достойно, и опрятность их деревень повергала в восторг немногочисленных доходивших сюда исследователей. Государственные люди здесь тоже бывали, но редко и не особо вмешиваясь в жизнь староверческого угла, тем более с 1792 года "каменщики" и вовсе относились к инородцам, в жизнь которых, наделив их многочисленными льготами, русская власть без надобности старались не лезть. До 1824 года они жили "под зайсаном", то есть управлялись той же национальной администрацией, что у алтайцы; потом была создана Уймонская инородческая управа, действовавшая до 1878 года. Но и после того никому из власть имущих не было дела до этого глухого угла в тупике Катуни, разве что в начале ХХ века разразилась большая земельная тяжба (подробную историю см. здесь). Верх-Уймон разбрасывал по долине семена-заимки, позже становившие сёлами; в 1826 году здесь было 15 дворов, в 1878 - уже 74 двора, а в 1885-86 годах у стариковцев случилась маленькая война с алтайцами, у которых они отборали сенокосы под свои поля.
В большом мире тем временем бурлили умы, кончались победами и поражениями войны, освобождались крестьяне, строились заводы и фабрики, рабочие сбивались в стачки, в журналах публиковались романы... И всё более в большом мире распространялась мысль, что Беловодье от нас отделяет не пространство, а время, а латинское название Беловодья - Communism, поскольку при коммунизме живут только честные люди, готовые трудиться по способностям и брать по потребностям. Так в Уймон впервые пришла война - гражданская, и развязка её алтайской части наступила в соседней Катандинской долине, где до революции стояли казаки. Потом на Уймон пришёл комиссар, и сказал:
-Что это вас тут такое? Беловодье, говорят, ищите? Чтоб от каждого по способностям, а каждому по потребностям, так?
-Так! - ответили бородатые староверы, снимая картузы.
-У, шарлатаны! Да я за версту ваш дух кулацкий чую. И сущность у вас - антипартийная. Я вам покажу ещё!
Ушёл тогда комиссар, кержаки вслед ему посмеялись - и таких, и иных на своём веку видывали! Но новая эпоха прокатилась по Уймону и Бухтарме паровым катком: так как большинство здешних крестьян по новой классификации были "кулаки", масштабы здешнего раскулачивания были сравнимы с депортациями народов. В основном уймонцев отправляли в Нарым на севере Томской области, в совершенно непривычные им условия. В разгроме уймонских деревень активно участвовала также русская беднота из окрестных долин, и в те годы нередкими были сюжеты, когда баба доила коров в расшитом жемчугом платье из кержацкого дома.... Иным с Нарыма дозволялось вернуться, но стоило им встать на ноги вновь - как следовала новая ссылка. Даже "аленька" как местный сорт пшеницы была утрачена в те годы.

4.


Общая беда Великой Отечественной войны советский народ объединила, а несколько десятков молодых ребят с её фронтов не вернулись в Уймон. Трагедии коллективизации ушли в прошлое, кержаки и пришлые смешались, и многие стариковские потомки сбрили бороды. Однако время шло, и в тихом омуте Застоя бродили свои черти. Всё больше людей понимали, что Беловодье всё-таки отделено от нас не временем, а пространством, вот только искали мы его напрасно на Востоке - ведь как заметил один русский журналист, работавший на Третий Рейх, Солнце всходит на Западе! Теперь Беловодье называли лишь иносказательно "как в Европе", "цивилизованный мир", "развитые страны", где всё в достастке и всё в кайф, и красивые добрые люди день и ночь улыбаются от счастья. Вот прошла Перестройка, вот рухнул Советский Союз, и новая эпоха опять прокатилась по уймонским сёлам паровым катком нищеты и разрухи, и два спившихся алкаша без бород получили теперь право спорить за столом, кто из них больший кержак. Нашлись в Большом мире и те, кто сочли, что Беловодье всё же по времени отделено от нас, но только не в будущем оно находится, а в прошлом, и называется то ли "Россия, которую мы потеряли", то ли "такую страну развалили!", а может и вовсе "эпоха ведических русов"? Гласность позволила об этом спорить, и люди спорят теперь до хрипоты, до стёртых о клавиатуры пальцах: где же оно, наше русское Беловодье? Где?! Но на Западе оно или на Востоке, в будущем или в прошлом, во внешнем мире или в сердце каждого из нас, а знает русский человек лишь одно - Беловодье есть! И будет его искать, даже если на словах в него не верит. Такова наследственность, сущность, национальная идея, если угодно...

5.


Что же касается Беловодья как такового, то существует много гипотез его происхождения. Самая экзотическая - что так ещё в Древней Руси знали страну Бод, по современному говоря Тибет, и якобы даже Владимир Красно-Солнышко отправил не 4 посольства (к православным византийцам, итальянским латынянам, булгарскими мусульманам и хазарским иудеям), а 6 - две тайных миссии якобы ходили на Восток, к буддистам, да так и остались в благом краю. Зародилось ли предание о Беловодье на Бухтарме, или в виде Шамбалы и Белухи русские люди там лишь нашли ориентир - теперь уже сложно сказать. Как бы то ни было, огромное и отложенное влияние на судьбу Уймона буквально накануне его разгрома оказали Рерихи.
Центрально-Азиатская экспедиция Николая Рериха стартовала в 1923 году. Подготовка её около года велась в Дарджилинге (это в Гималаях между Непалом и Бутаном), куда Великое семейство прибыло из Нью-Йорка. Затем караван с Николаем Рерихом во главе двинулся вдоль Гималаев через Индию, Ладакх, Китайский Туркестан, Россию вокруг Алтая и Саян, Монголию, страшный ледяной Тибет, и в 1928 году вернулась в Дарджилинг. В Россию в 1926 году Рерихи въехали близ Зайсана, по Иртышу добрались в Омск, поехали поездом сначала в Москву ненадолго, потом в Новониколаевск (Новосибирск), по Оби в Барнаул и далее снова пешком и верхом по Алтаю. В Верх-Уймон экспедиция прибыла 7 августа 1926 года, и находилась в этой долине 12 дней, ежедневно совершая выезды по окрестным сёлам. Маленький в общем эпизод большого пути, но и для творчества Рерихов, и для Уймонской долины он оказался судьбоносным.

5а.


Базой Рериха был дом Вахромея (Варфоломея) Семёновича Атаманова - местного врача, которого Рерих отождеставлял со Святым Пантелеймоном. Они оба - на кадре выше, и думаю понятно, кто есть кто. Вахромей Семёныч не был стереотипным "сельским целителем", выписывал из города журналы по медицине и современные лекарства, но народные средства в горной глуши всё-таки были доступнее. Поэтому Вахромей все горы вокруг исходил в поисках лекарственных трав, и слыл лучшим на Уймоне проводником. Прежде он уже водил по этим горам исследователя Василия Сапожникова и художника-алтайца Григория Чорос-Гуркина. Но думаю, Рериху он был важен как проводник не только по материальному, но и по "тонкому миру", по той самой Руси Изначальной, которую Великое семейство здесь искало.

6.


Пока в долину валом не повалили их неразумные последователи, Рерихи оставили здесь добрую память, и ещё бесценнее был их вклад в сохранение и описание здешней культуры. Потому что уже три года спустя всё это начали громить: тот же Атаманов в 1929 году был сослан в Нарым, и вскоре умер там от тоски по родине, не зная, что почта уже неспеша везёт в Нарым бумагу о его реабилитации. Тем не менее, у младших Рерихов отношения с советской властью были очень неплохими. Юрий Рерих (обучавшийся в Оксфорде, Сорбонне и Гарварде, говоривший на 22 восточных языках, а в Центрально-Азиатской экспедиции отвечавший за безопасность) в 1957 году вернулся в СССР и умер в 1960 году в Москве уважаемым учёным-востоковедом. Святослав Рерих оставался в Индии, где дожил до 1993 года, но наследие Великого семейства частью передал родной стране при жизни, частью завещал. Потому и советская власть к Рерихам была благосклонна, и уже в 1960-х годах в Верх-Уймон зачастили исследователи, а в 1972 году на выявленном доме Атамановых открылась мемориальная доска:

6а.


Не похож дом? Потому и выявить его было непросто - в ХХ веке он утратил флигеля и нижний этаж. Комплексная реставрация прошла в 1996-2001 годах, причём облик "дворовой" части восстанавливали без опоры на фотографии, но когда таковые обнаружились в архивах, оказалось, что ошиблись совсм чуть-чуть. Подлинные в доме-музее только брёвна второго этажа, да и то не все. Ныне музей подчиняется Сибирскому Рериховскому обществу (а их в России несколько), а работают тут двухнедельными вахтами сотрудники из Новосибирска. Во флигелях - экскурсионное бюро и книжная лавка, а билет подразумевает экскурсию.

7.


На первом этаже показывают фильм о семействе Рерихов. Все картины здесь - репродукции, но есть среди них очень важные. Крайняя слева "Победа" написана Николаем Константиновичем  в 1942 году, и ныне хранится в Новосибирске, но не в Рериховском центре, а в Доме Учёных. Кто кого на ней победил - в общем ясно (Юрий Рерих так и вовсе в 1941 году порывался прямо из Лондона пойти добровольцем в Красную Армию), но гора на заднем плане - однозначно Белуха со стороны истоков Катуни. Справа - "Приказ Учителя", написанная в 1947 году последняя картина Николая Константиновича, и в перспективе ущелья сложно не признать Аккем, вдоль которого мы ходили в трёх прошлых частях. Ну а над ней - "Звенигород", образ города будущего, который по словам Рериха однажды должен вырасти в Уймонской долине.

8.


Предметы староверов, в том числе проделавшие долгий путь до этой долины иконы Красного угла и лестовка - чётки, олицетворяющие лестницу духовного пути:

9.


Русская печь и второй этаж с покосившимися от времени подлинными брёвнами. Доска - всё, что уцелело из наследия Агашевны: стариковцы звали друг друга в основном по отчествам, но Вахромеева сестра Елена Атаманова родилась без отца, и потому её по матери Агафье называли Агашевной. Сестра врача была художницей, расписывала кержацкие дома, и хотя почти всё утрачено, с росписями Агашевны мы ещё встретимся.

10.


Подлинные вещи Рерихов из экспедиции - Николая Константиновича, Елены Ивановны, Юрий Николаевича:

11.


Мне очень нравится рериховская живопись. Та самая, которая "не фотография": Рерих писал мир не таким, каким человек его видит, а таким, каким человек его помнит, где признаки "тонкого мира", проще говоря мысли и чувства, не менее материальны, чем горы, деревья, дома, фигуры...

12.


На крыльце одного из домов - камни, с камнями мы в Уймоне ещё встретимся:

13.


По соседству на той же центральной улице - понурый районный краеведческий музей, традиционно остающийся в тени своих соседей:

14.


А ещё через пару домов - музей староверия, или официально Музей истории и культуры Уймонской долины. Из Рериховского центра позвонили его хозяйке Раисе Павловне Кучугановой, и сказали, чтобы мы шли к музею, а она вскоре приедет его нам открыть.

15.


История этого музея немного похожа на историю музей алтайской культуры, переехавшего из Мендур-Соккона в Усть-Кан. Алтайскую старину на Усть-Кане собирал учитель географии Николай Шодоев, кержацкую старину собирала учительница истории Раиса Кучуганова: в 1973-74 годах был создан музейный класс в уймонской школе, а в 1996 году музей переехал в старинную избу, срубленную из лиственницы и пихтача в середине 19 века, первую её хозяйку звали Пелагеей Фаддеевной. Говорят, при ремонте оказалось, что брёвна стали как металл, и топор от них отскакивал со звоном. Но и Шодоев, и Кучуганова собирали не только материальное наследие, но и осколки недобитой народной памяти - тем более жили стариковцы по 90-95 лет, и многие ещё помнили здесь своё самодельное Беловодье. Так Раиса Павлона стала не просто хозяйкой музея, а хранительницей народной памяти. Говоря сухим языком, теперь она - крупнейший фольклорист Уймонской долины, автор ряда книг по её истории и традициям, но как замечал не я один, её речь, сдобренная древними поговорками, похожа на проповедь. Всё это я помнил, потому что уже был в Верхнем Уймоне в 2012 году, когда искал своё Беловодье.

16.


Минут 20 мы ходили вокруг музея. Без Раисы Павловны - усадьба как усадьба, поэтому и показывает она избу только с экскурсией. Берёт недёшево (если мне не изменяет память, 200 рублей с человека), но честно скажу - оно того стоит. Вдобавок, специально ради нас она бросила какие-то свои дела - хотя и шутят местные, что "Раиса Павлона наше всё", но живёт она обычной жизнью уймонских селян. Вот наконец она приехала на велосипеде, и попривествовав нас, вошла в свои владения через крыльцо специфически местной конструкции: ворота - для скотины, а переход - для людей, потому что семьи тут были огромны и за каждым дверь закрывать не успеешь.

17.


Самые удачные виды комната получились через окна, я наснимал их в ожидании Раисы Павловны. Первое, что бросается в глаза в кержацком доме - росписи, более всего напомнившие мне поволжский Дом со львом, но сделанные тут задолго до его выявления. Там староверов-беспоповцев называли кулугуры, тут - кержаки и стариковцы. Сами конструкции здешних домов восходят к допетровским Карелии, Поморью, Вологодчине, и вместе со старой верой и привычными приёмами строительства сюда попали и древние русские традиции росписи дома. Причём фактиечески это работы той самой Агашевны - в те же годы, что и Рерих, то есть накануне краха, Уймонскую долину изучала художница Наталья Нагорская. Занималась она примерно тем же, чем и я - просто ходила по свету и копировала его детали. Так она сберегла копии росписей Агашевны, ну а Раиса Павловна решила их здесь воссоздать.

18.


Раиса Павловна усадила нас в красном углу (на этом кадре он слева), и её быстрая плавная речь соотносилась с экспозицией музея как душа с телом. Я даже не знаю, стоит ли пытаться тут хоть что-то передать - Кучуганову просто надо слушать, и уже не так важны детали, как целостная картина кержацкого мира, где даже суеверия (например, не оставлять ёмкости с водой открытыми, или как тут говорили "пастью") были рациональны и имели практический смысл. Уймонские староверы были беспоповцы, условно причислялись к десятку согласий от часовенников до федосеевцев, встречались здесь и духовные христиане (бегуны), и темноверцы. Их храмами были избы самых чтимых стариков, куда народ собирался для совместных молитв и чтений священных писаний. Одним из таких домов, по словам Раисы Павловны, когда-то была изба по соседству с музеем (на заглавном кадре - вторая, а на кадре №15 левая), а где стоит дом древнего старика Галактиона Фадеевича, служащий моленной ныне, мы спрашивать не стали, понимая, что это не то, о чём рассказывают чужакам.

19.


Спрашивал я Раису Павловну и про Беловодье, и сейчас, и в 2012 году. Сказаний об ушедших туда в Уймоне правда сохранилось немало. Одни долго шли через Китай и Монголию, дошли до озера, услышали там звон колоколов, да повернули назад. Другие исчезали бесследно, да слали письма родным, что живут хорошо, а где - не поясняли. На самом деле, как я понял между строк, от ищущих Беловодье стариковские устали ещё очень давно, и учили таких просто: Беловодье - это добро. К примеру, один человек мост построил, чтобы все ходили - вот это и есть Беловодье.

20.


Немного быта. Ухват для печки и специальная катушка под него:

21.


Батик - булава из капа, основное оружие кержака на горных дорогах и в "земельных" стычках с алтайцами:

22.


Колокольчики и куклы (соломенная - кажется, подарок музею, но точно не помню):

23.


Вторая комната:

24.


На память у Раисы Павловны стоит купить книгу "Уймонские староверы. Обычаи, традиции, культура" - сборник местного фольклора от исторических преданий до рецептов блюд.

25.


Вид со двора музея. Катунские забочины (так тут называют боковые протоки) на фоне Теректинского хребта. Основное русло - дальше, за тем лесом, и я помню, как в 2012 году солнечным днём доходил до него.

26.


Тёмные избы Уймона на фоне Катунского хребта. Верх-Уймон, как и раньше, русское село на полтысячи жителей, хотя и поялвяются в селе постепенно алтайцы - теперь они здесь более сплочёные и плодовитые, чем русские.

27.


Староверов здесь осталось мало, в основном это действительно "стариковцы" - доживающие век старики, не стремящиеся завлечь молодёжь на свои потайные моления. Тут редко теперь увидишь человека с бородой, многие пьют водку, но всё-таки во многих уймонцах с первых минут общения чувствуется эта особая кержацая основательность и незыблемость. Староверие ушло, кержаки как субэтнос остались, и главное, чего здешние крестьяне и фермеры хотят от власти - это, как и 200 лет назад, просто им не мешать. Судьба "долины кулаков" была тяжкой, и человек, который нас возил дальше, говорил, что из трёх поколений своего рода он - первый дед; остальные до рождения внуков не дожили.

28.


Он и завёз нас первым делом в четвёртый уймонский музей - самый молодой. Я узнал о нём из указателей со словом "Самоцветы", и на всякий случай решил заглянуть и туда. На окраине села, ближе к выезду на Усть-Коксу - сине-красный яркий домик и двор с каменными фигурами за ним:

29.


Неподалёку - мастерская, откуда и вышел нам навстречу хозяин Виктор Лихачёв. Он родом тоже откуда-то с Алтая, но не из этой долины; в 2013 году вместе с другим художником Анатолием Весёлым они основали в Уймоне творческое объединение "Самоцветы", куда вошли также Наталья Савицкая, Марианна Яцышина и Ирина Царенко. Занялись художники, как и положено в краю Рериха, синтезом - разных искусств и отдельных стилей.

30.


Это было более чем своевременно, особенно на фоне умиравшей Колывани, когда-то делавшей царь-вазы из гигантских монолитов яшмы, а теперь - бордюрную плитку по госзаказу и пошлые вазоны для нуворишей.

31.


Уличная экспозиция - это самые простые работы "Самоцветов". Просто красиво отполировать камень, раскрыв его неповторимый узор:

32.


А самое интересное - в здании:

33.


Принцип уймонской росписи, по сути новой школы декоративно-прикладного искусства, прост: берётся самоцветный камень, полируется до ровной узорчатой поверхности, и вокруг этого камня пишется сюжет - орнамент или картина, на дереве или на камне, на ткани или на войлоке, с алтайскими мотивами или без них. Приглядитесь - все эти панно, тарелки, вазы "растут" от камней, и в этом, при всём несовершенстве живописи, их очарование:

34.


Хотя в музее пара комнат, мы провели здесь наверное минут сорок:

35.


36.


37.


38.


39.


40.


41.


42.


43.


Большинство этих вещей можно купить - от сложного панно до просто полированного камня.

44.


Потом заехали на сопку. Вот он, Верх-Уймон, маленький и беззащитный:

45.


Ещё тут есть деревянный ДК 1930-х годов и современный Дом ремёсел, но я их не приметил:

46.


Сами виды сняты с кладбища:

47.


Немного похожего на кладбища Керженских скитов, через которые прошли многие потомки местных старожилов. Атамановы, Бочкарёвы, Черепановы, Огневы, Блиновы - здесь эти роды значат больше, чем в иных уездах значили дворянские династии.

48.


Вокруг Уймона удивительно чистые леса, похожие на парки. Помню, как в 2012 году вышел через них к соседней деревне Тихонькой:

49.


Верх-Уймон в долине теперь скорее "культурная столица". Райцентр Усть-Кокса стоит на "теректинском" берегу, а за Катунью главное село - Мульта. Оно же стало и крупнейшим центром притяжения различного нью-эйджа: Рерих много сделал для архивирования подлинной культуры, но его же именем её теперь всё больше теснит этот самый нью-эйдж. Как говорил нам один местный, в конце концов староверы отступили за речку Мульту, "и теперь у нас на одном берегу синяки, на другом кержаки". Водитель же, сам кержацкой крови, пересекая мост через Мульту, нараспев сказал:
Там живут несчастные
Люди кержаки
На лицо ужасные,
Такие же внутри.

И хотя в самой Мульте я видел правильных староверов со строгими лицами, посконными бородами и огненными взглядами....

49а.


...именно в Замульте находится единственный действующий старообрядческий храм Уймонской долины - церковь Илии Пророка (2001) Белокриницкого согласия. "Австрийцы" среди кержаков были меньшинством, но иерархия позволила им лучше сохранить общность. Сюда я попал на службу, и служба, как часто бывает в староверческих церквях, проникнута духом Руси Исконной.

50.


Ну а в основном и староверческое прошлое, и Беловодье тут превратились в просто бренд для привлечения туристов:

50а.


В следующей части - об остальной Уймонской долине, где рерихиане и сектанты нанесли уже изрядный пласт новой, весьма самобытной культуры.

АЛТАЙ-2017
Алтай Триединый. Обзор поездки и ОГЛАВЛЕНИЕ серии.
Северный Алтай (Алтайский край/Республика Алтай)
Перед Алтаем. Барнаул и Белокуриха.
Горно-Алтайск (2011)
Чемал (2011)
Перед Алтаем. Горно-Алтайск, Майма, Камлак.
Алтай в общем
Алтай в общем. Регионы и народы.
Алтай в общем. Туризм на Алтае.
Алтай в общем. Край шести религий.
Алтай в общем. У истоков тюркского мира.
Алтай в общем. Мараловодство.
Республика Алтай
Телецкое озеро.
Улаганский тракт. Долина Чулышмана (Балыкча, Каменные грибы).
Улаганский тракт. Кату-Ярык, Пазырык, застава Михалыча.
Чуйский тракт из Акташа на север. Акташ и окрестности - Белый бом.
Чуйский тракт из Акташа на север. Адыр-кан - Чике-Таман.
Чуйский тракт из Акташа на юг. Курайская степь и Кош-Агач.
Чуйский тракт из Акташа на юг. Чуйская степь - Тархата и Ташанта.
Усть-Кан.
Аккемская тропа. Тюнгур и путь наверх.
Аккемская тропа. Аккемское озеро.
Аккемская тропа. Ярлушка и Семь озёр.
Уймонская долина. Верх-Уймон.
Уймонская долина. Усть-Кокса, чудеса и чудики.
Монгольский Алтай - посты будут!
Казахский Алтай - посты будут!
Неалтайский Казахстан - см. ОГЛАВЛЕНИЕ!
Степной Алтай - см. ОГЛАВЛЕНИЕ
!
Tags: "Раскол", Сибирь, деревянное, дорожное, литература, ручная работа, староверы, этнография
Subscribe

Featured Posts from This Journal

promo varandej november 18, 10:35 80
Buy for 500 tokens
Думая о планах на 2018-й год, лишь один пункт я пока ощущаю константой, своеобразным ДОЛГОМ - это Байконур. После того, как я побывал на Семипалатинском ядерном полигоне, он остаётся моим последним крупным пробелом в Казахстане. Я уже не помню, какая по счёту это будет попытка. Кажется,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →