varandej (varandej) wrote,
varandej
varandej

Categories:

Ыгдыр и Сурмалы. У подножья Арарата.



Больше года прошло с тех пор, как я начинал свою долгую закавказскую серию рассказом про Арарат. Теперь, перебравшись через его отроги из показанного в прошлых частях Баязета, мы вновь оказались в пределах бывшей Российской империи. Если точнее - в прижатой к армянской границе горами земле Сурмалы, которая единственная из нынешней Турции никогда не была частью Османской империи. Да и живут тут азербайджанцы, и шиизм распространён. Достопримечательностями этот уголок не богат, за исключением, конечно же, самого Арарата. Но теперь погуляем по его подножью: сегодня покажу бывший уездный, а ныне иловой центр Ыгдыр (130 тыс. жителей), городок Аралик у ворот Нахичевани, странный мемориал Геноциду Турок и не очень-то турецкие пейзажи сурмалинской глубинки.

Понять, что такое Сурмалы, проще всего из Еревана, словно специально построенного гигантской трибуной с видом на Арарат. И кажется, что из города к горе можно дойти пешком, но на самом деле здесь 60 километров, а на пол-дороги - вышки, ДОТы и заборы с колючей проволокой. Ереван стоит на лавовых плато Гегамского хребта, Арарат же венчает мощый хребет, армянам известный как Айкакан-Пар, а тюркам как Агрыдаг. Между - Айраратская долина вдоль речки Ахурян (Арпачай), впадающей в полноводный Аракс. По ним и прошла в 1920 году турецкая граница, и Сурмалы - ни что иное, как заречная часть ереванской округи, тот близкий недоступный задний план, что каждый день травит души армянам:

2.


Историческое название стороны за Араксом - Масеацотн. Ведь вопреки расхожему мнению, Арарат - не армянское, а чисто библейское название, восходящее к забытой северной империи Урарту. Армяне же называют свою главную гору Масис, ну а "-цотн" - это суффкис подножья: как-то я уже показывал Арагацотн у оставшейся в нынешней Армении "за главного" горы Арагац. Однако несмотря на близость к священной горе и древнейшим армянским столицам, Масеацотн не вошёл в историю ни великими событиями, ни процветающими городами, ни шедеврами армянского зодчества. Аракс здесь течёт среди топких комариных болот, поэтому важнейшие переправы с гигантскими по меркам Средних веков мостами испокон веков были выше (Пасилер) или ниже (Джульфа, Худаферин) по течению. Центром болотной страны служил городок Цолакерт, по своей главной церкви известный также как Сурб-Мариам - и вот в речи тюрок, покоривших Армению в 11 веке, это название сгладилось до Сурмалы. Но империя сельджуков от Балхаша до Босфора оказалась, как и все степные империи, недолговечной, и с её распадом на плато Передней Азии началось броуновское движение тюркских орд, бейликов и султанатов. Лишь в 15-16 веках в этом первородном хаосе осели новые империи двух династий - суннитов Османов на осколках Византии и шиитов Сефевидов на осколках Персии. Именно религии консолидировали турок и азербайджанцев среди бесчисленных туркменских племён, и два народа, в ХХ веке ставших братьями навек, тогда отчаянно воевали. Самой долгой в истории считается Столетняя война между Англией и Францией, но здесь смело можно говорить о 300-летней войне - из 12 персо-турецких войн большинство длились дольше, чем периоды мира. Полем тюркских битв стала Армения, а в особенности - Айраратская долина, 14 раз переходившая меж двух империй, но по окончании каждой войны остававшаяся под властью Персии. Турки занимали Сурмалы в 1514, 1534-35, 1548-49, 1554-55 годах (причём всё это считается одна и та же война!), в 1578-1605 (тогда они дошли аж до Баку, а шах Аббас II, отвоевав эти плато, выселил всех армян вглубь Ирана), в 1635-36 и наконец в 1722, когда дом Сефевидов пал и в Иран пришла новая смута. Конец ей положил Надир-шах, последний великий завоеватель из Ирана, задавший изрядного шороху от Карабаха до Бухары. В 1735 году он вернул под шахскую длань окрестности Эривани, в 1746 турки и покинули и Сурмалы, а год спустя Надир-шах был убит, и Эриванское ханство под началом династии Каджаров зажило своей жизнью. Последняя персо-турецкая война, на этот раз успешная для взявших Эрзурум персов, отгремела в начале 1820-х годов, но буквально сквозь её пыль новая сила явилась с Севера: в 1828 году по итогам русско-персидской войны Эриваньское ханство, а с ним и Сурмалы, стали частью Российской империи.

3.


На кадре выше справа вдалеке виднеется Ыгдыр - кабы ни граница, он бы относился к окрестностям Еревана: по прямой тут полсотни километров, несколько больше, чем до Вагаршапата или Аштарака, но заметно меньше, чем до Талина или Севана. Ыгдыр - наследник Цолакерта, и под таким названием, в варианте "Эгида", его впервые упомянул в 1403 году Рюи Гонсалес де Клавихо, испанский посол, ехавший в Самарканд к Тамерлану. Вероятно, тот Эджер и стоял на месте Цолакерта, на утёсе Ташбурун среди болот Аракса, пока в 1664 году землетрясение не сбросило его в эти болота. Игдир отстроился на новом месте - теперь как крепость, сторожившая Харабабазарский перевал, и торг близ неё в мирное время. Под Россией он стал центром Сурмалинского уезда сперва Армянской области, а после 1840 года - Эриваньской губернии, и в общем тогда не сильно отличался от соседней Нахичевани. К 1897 году 48% жителей уезда составляли "закавказские татары" (то есть азербайджанцы), 30% - армяне, 20% - курды, но совершенно иначе выглядел сам уездный Игдир (или даже Игдырь), русский анти-Баязет, не раз становившийся плацдармом наступлений. С населением 4,7 тыс. человек, он оставался сугубо христианским городком, где 84% жителей были армяне, 12% - русские, и только 3% - мусульмане. Формально Игдир числился селом, и лишь в 1914 году, видимо наполнившись солдатами с севера и беженцами с юга, официально стал городом. Ну а дальнейшую трагическую историю я пересказывал не раз: по опустошённой геноцедом земле русская армия гнала турок две сотни километров, заняла Трапезунд, Эрзурум, Ван и Муш... а потом лишилась тыла. В 1918 году армяне героически выстояли под перед наступлением Османской империи и провозгласили независимую республику, но затем погрязли в политических интригах и мании величия, и в 1920-м вновь потеряли страну, разорванную Советской Россией и Турецкой республикой. Россию армяне теперь в том и винят: Ленин, мол, с Ататюрком дружил и авансом подарил ему лучшие земли. На самом деле Советы не уступили ни пяди земли, находившейся в тот момент под их фактическим контролем, и даже более того - смогли убедить Турцию вывести войска из Нахичевани и Батума. Граница прошла по Ахуряну и Араксу, и Сурмалы остались по ту её сторону. Первоначально - в иле Баязет, с 1934 - в иле Карс, и лишь в 1992 был создан отдельный ил Ыгдыр, единственный не-османский уголок Турецкой республики. Вот характерный сюжет - вид на Ыгдырский аэропорт от армянского мемориала в Сардарапате:

4.


Но хоть и рукой подать от Еревана до Ыгдыра, а в фарсангах путь между ними не ближе, чем из Москвы в Сибирь - ведь армяно-турецкая граница на замке, и её можно только объехать через Грузию вдоль азербайджанского фронта или через Иран дорогой поперёк хребтов. Мы выбрали ещё и максимальной долгий путь через Гюмри, Алаверди, Тбилиси, Батуми, Артвин, Эрзурум, Ван и Догубаязит, и вот вернулись в Айраратской долину через Харабабазарский перевал (1671м). На спуске - одинокий кампус открытого в 2008 году Ыгдырского университета:

5.


Кадр выше снят и вовсе с лавовых полей, которыми мы пытались проехать в старинное село Енидоган на сконе  Арарата. Увы, кратчайший путь не всегда самый быстрый - даже на колёсах вы упрётесь с этой стороны в военную базу. Прорывались мы туда автостопом, на городской маршрутке доехав до университетских ворот:

6.


До самого Игдыря отсюда ещё десяток километров. Въезд на фоне дымного армянского горизонта:

7.


Прошлые кадры были сняты с утра, а вообще-то прибыли мы сюда из Баязета в сумерках и сразу, конечно же, пошли искать гостиницу. Отель, куда нам посоветовал пойти ехавший на соседнем сидении азербайджанец, оказался просто феноменально дорогим, и в холодных сумерках мы битый час бродили в поисках приюта по ярко освещённым улицам типичного турецкого города, чей пейзаж за две недели успел примелькаться. Вывески "отель" то и дело попадались, но раз за разом мы уходили назад в холод: либо очень дорого, либо условия такие, что любой "дом колхозника" покажется дворцом. Тёмные коридоры и лестницы, скрипучие полы, обшарпанные стены, мужики у печек-буржуек перед барахлящим телевизором, и осязаемый кожей сигаретный дым, запах которого щипал нос ещё пару часов - эти заведения остались ярким впечатлением, но кажется, я бы скорее раскошелился на тот первый дорогой отель.

8.


На самом деле сложность была лишь в том, что в отличие от прочих турецких городов, здесь отели не стоят конгломератом, а равномерно распределены по всему центру. Но терпимые гостиницы за вменяемые деньги в Ыгдыре есть, и в какой-то момент мы набрели (не помню названия) на одну из них. В шумном людном фойе администратор битых полчаса возился с моим паспортом, но почему-то так и не смог внести его в базу. Другой турок, тем временем, пытался нас куда-то заселить, но дважды мы отказывались: популярная подработка для гостиничных сотрудников в Турции - безотчётно селить постояльцев в незакрытые после прошлых гостей номера с оплатой в карман. А так как закрытие номера - это его уборка, первым делом в турецких гостиницах я проверял постельное бельё. На третий раз, кажется, турки поняли, что мы в курсе их хитростей, и дали нам просто очень запущенный номер, где на столах лежала пыль, а бельё отсырело. Рано утром мы поднялись на лифте на 11-й этаж в столовую да открыли окно полюбоваться морозным рассветом. Вид на Арарат - на заглавном кадре, а в сторону Еревана панорама тонет в густом смоге. О сооружении на заднем плане я позже отдельно расскажу:

9.


Ыгдыр имеет репутацию города, в котором нечего смотреть, и даже я не смог её опровергнуть. Вроде бы где-то на окраине сохранилась пара-тройка уездных домиков, облик которых был мне хорошо знаком по Гюмри или Горису. Но искать их наугад в безликом распластанном городе - сродни поискам иголки в стоге сена.

10.


Мы всё-таки попытались, однако нашли только промзону колоритного "третьемирного" вида:

11.


Над центром Ыгдыра висит, как корабль пришельцев из "Района №9", огромная новая мечеть в стамбульском стиле. Я бы сказал - красивая, но на вторую неделю в Турции она впечатляет не больше, чем Большой Белый Храм с Золотым Куполами в каком-нибудь Новозаводске. В сквере под минаретами - нетиповой, словно призванный разбавить окрестную серость, памятник Ататюрку:

12.


И ещё один абстрактный монумент с целым трактатом на постаменте:

13.


Одна из аллей сквера обозначена как Парк Гейдара Алиева:

14.


И хотя увековечить Отца Нации азербайджанцы с их школой "икорной дипломатии" пытаются на всех континентах (см. здесь), в Ыгдыре он уместен как мало где за пределами Страны Огней. Население ила Ыгдыр практически поровну состоит из турок и курдов, но местные турки - это фактически те же азербайджанцы, говорящие на суржике двух языков. Особенно наглядно мы это прочувствовали в локанте между нашей гостиницей и мечетью, где оба вечера объедались роскошными, шкварчащими кавказскими шашлыками за более чем вменяемые деньги: в Турции, конечно, тоже отлично кормят, но с азербайджанцами в делах кулинарных не сравнится никто! Ещё важнее то, что именно в Ыгдыре, у крайних восточной и западной точек двух стран, находятся несколько километров азербайджано-турецкой границы. Азербайджанца здесь встретить не сложнее, чем грузина в Артвине, и для нахичеваньцев Ыгдыр - барахолка, торжище и западное окно. Я общался тут с азербайджанцами дважды - но пересекался с ними, думаю, куда больше раз: русским языком нахичеваньцы владеют немногим лучше турок, а английским - так и даже определённо хуже. Впрочем, русскую речь мы тут чаще слышали и не от них: в сторону Арарата нас подвозил седой интеллигентный турок, женатый на казанской татарке, а в фойе гостиницы невесть откуда взялась молодая месхетинка из Казахстана.

14а.


Но решающими несколько километров границы стали в начале 1990-х, когда Азербайджан, битый в Первой Карабахской, находился на грани гражданской войны. Гейдар Алиев, руководивший республикой ещё при Советах, прилетел в родную Нахичевань, заявил о неповиновении бакинскому правительству, и в 1993 сверг его, предварительно наведя мосты между Азербайджаном и Турцией. Географически этим мостом и стал ил Ыгдыр, не случайно именно в 1992-м выделенный из Карса. Думается, теперь, с открытием Мегринского коридора и возможным строительством железной дороги, роль его лишь возрастёт, а азербайджанское присутствие усилится.

15.


На кадре выше - велаят, то есть администрация. Но главное здесь не само здание: пожалуй, единственная деталь, придающая Ыгдыру хоть какую-то неповторимость - не рукотворная. На трубах, крышах, минаретах и специальных подставках город украшает множество аистиных гнёзд:

16.


Самым же запоминающиеся зданием Ыгдыра для меня стала не мечеть, а водонапорная башня:

17.


Так же и за городом бетонные футуристические водонапорки тут и там торчат среди деревьев:

18.


А аистиные гнёзда висят на высоковольтных столбах:

19.


Сами аисты в ноябре уже улетели куда-нибудь в Африку, но осталась их среда обитания - болота да поля, разделённые пирамидальными тополями:

20.


И даже гор на заднем плане не видать - уж не знаю, от сельских печек-буржуек или от ереванских драндулетов с европейских автосвалок, но над Арменией в холодный ясный день висела плотная туча смога:

21.


С окрестных холмов видно, что на самом деле болота тянутся вдоль Аракса узкой полосой, сменяясь предгорьем и лавовыми полями. Дорога из Ыгдыра на восток постепенно приближается к границе, так что если бы не дымка - я вполне мог бы полюбоваться с необычного ракурса армянским монастырём Хор-Вирап, из которого снят этот кадр:

22.


Не прорвавшись к Енидогану с запада, мы решили зайти с востока, и поехали в ближайший к Арарату райцентр Аралик - маленький городок (7 тыс. жителей), сто лет назад бывший крупным (1,7 тыс. жителей) азербайджанским селом. На въезде встречает памятник Кязыму Карабекиру: этот турецкий генерал, в 1920 году отвоевавший у Армении Карс, Ыгдыр и Нахичевань, на покорённых землях может поспорить в количестве памятников с Ататюрком. И неизменно - на гарцующем коне:

23.


Но сам Аралик запомнился мне какой-то грустной, скорее постсоветской, чем азиатской, запущенностью... и всё теми же водонапорными башнями:

24.


Добравшись в горный Енидоган и спустившись с Арарата обратно к объездной, мы прошли пару километров пешком и застопили фуру с весёлым турком, который ехал с другом наперегонки, хвастаясь ему колоритным трофеем (то есть нами) в кабине. Аралик кажется краем земли, но на самом деле Турция тянется ещё на 40 километров тоненьким извилистым хвостиком, где от азербайджанской до иранской границы местами и трёх километров нет.  Там же, где иранская граница преграждает путь, упираясь в волны Аракса, расположен погранпереход Дилуджу - но только не в Иран, а в Азербайджан по построенному в 1992 году мосту. Эту узкую полоску земли, вместе с восточным подножьем Арарата, Турция выменяла у Ирана в 1929 году за какие-то углы горного Курдистана: стратегия Анкары в Закавказье была написана ещё при Ататюрке, которому распад СССР уже тогда казался неизбежным.

25.


Вообще, 30 лет спустя уже совсем не очевидно, что в Первой Карабахской войне Россия поначалу поддерживала Азербайджан, а Турция пыталась помириться с Арменией. Умеренно-протурецкому Алиеву, однако, в Баку предшествовал фанатично-протурецкий Эльчибей, поломавший все эти расклады: отвергнутая им Россия сразу же поменяла клиента, а окрылённая карабахскими победами Армения не замедлила припомнить туркам геноцид. Тот самый геноцид, который турки десятилетиями отрицали и доотрицались до того, что, кажется, вполне искренне не ожидали такой реакции от потомков тех, кто его пережил. Так в Закавказье образовались азербайджано-турецкий и русско-армянский союзы, и построив мост в Азербайджан, Турция закрыла армянскую границу. Ну а на окраине Ыгдыра, у выезда на Аралик, высится памятник тем событиями:

26.


Вернее, официально это Памятник жертвам геноцида турок, построенный в 1997-99 годах высочайший монумент всей Турции (44м). Не знаю точно, что символизирует его высота, но возможно - просто фехтование на монументах: как 40-метровый обелиск жертвам геноцида армян в ереванском Цицернакаберде в ясный день должен быть виден из Турции, так и эти сабли при хорошей погоде должны просматриваться из Еревана. И возможно, даже просматриваются на кадре №3.

26а.


Пять сложенных сабель - одновременно памятник турецким воинам и предупреждение для армян: клинки ещё остры. Но интереснее всего у сабель рукоятки:

27.


На каждой из них - конь и волк, а также воин: сакский, древнетюркский, сельджукский, османский и кемалистский. На чёрных барельефах они словно пляшут танец войны, зычно говоря армянам: "турки вечны!".

28.


Под саблями - бетонный курган со свободным входом и скучающей пожилой смотрительницей в коморке. Как таковой экспозиции внутри и нет - лишь тексты на турецком да жуткие фотографии с кучами мёртвых тел, на беглый взгляд почти не отличимые от аналогичных фотографий в армянских музеях. Под крестовиной сабель - алтарь отечества, на который герои кладут свою жизнь:

29.


В отличие от Азербайджана с его позицией "НИКАКИХ армян тут НИКОГДА не было", турки не отрицают, что армяне у них на востоке таки были. Но оказались нехорошими людьми, в тяжкую годину войны с Россией ударили мусульманам в спину и за это получили своё. Или даже проще: Восточная Анатолия в 1910-е годы была охвачена гражданской войной, где все убивали всех. Последнее в общем-то не так уж далеко от истины: любое действие рождает противодействие, а армяне умели постоять за себя. Так, ещё в 1860 году восстание в городке Зейтун в горах Киликии обернулось 5-летней обороной, которую османские власти закончили на условиях армян. Рост насилия в последующие десятилетия не был "игрой в одни ворота": из опустошённых погромами деревень и кварталов многие армяне уходили в партизаны-фидаи, и вот уже сами нападали на турецкие деревни и устраивали теракты в городах. Порта в ответ бросала всё большие силы на подавление фидаев, активно привлекая к делу курдских разбойников и хамидийцев - "эскадроны смерти", организованные по типу казаков. К началу Первой Мировой Западная Армения напоминала Чечню и Дагестан в 2000-е годы с их бесконечными нападениями на посты и селения, и вот руководствуясь тем, что война всё спишет, турки взялись за "окончательное решение армянского вопроса". Армяне, конечно, сопротивлялись, и многочисленные, остервеневшие от пережитых ужасов фидаи расправлялись с турками не менее жестоко, чем турки расправлялись с ними. Сколько людей погибло с обеих сторон в те страшные годы - точно не ясно, а оценки расходятся на порядок. Число турок, курдов, азербайджанцев, убитых армянскими боевиками, историки нынешней Турции оценивают в 250-600 тысяч, а исследователи из третьих стран называют цифры от 40 до 120 тысяч. И вне контексте тех событий любое из этих чисел чудовищно, а убитые крестьяне да купцы вполне заслуживают памятника. Но только вот армян, греков и ассирийцев, убитых в те же годы турецкой армией и курдскими головорезами было, по разным оценкам, от 600 тысяч до 2,5 миллионов. И если рядом поставить "их" обелиск пропорциональной числу жертв высоты - он будет выше, чем Эмпайр-Стейт-Билдинг...

29а.


Кажется, где-то в подсознании тут даже это понимают: если Цицернакаберд даже на фоне ереванской запущенности многолюден, опрятен и чтим, то Ыгдырский монумент выглядит обветшалым и никому не нужным. Говорят, только подняв эти сабли в 1999 году, турки с досадой обнаружили, что сюда зачастили молодожёны со своими слащавыми фотосессиями. Может, чтобы как-то их отвлечь, рядом поставили ещё и макет Ноева Ковчега. А вдалеке виднеется его "причал":

30.


...В гостинице очередной азербайджанец, понимавший по-русски, объяснил нам, где касса у автобусов на Карс: так и не понял, есть ли в Ыгдыре полноценная автостанция. Придя в нужный район, мы спрашивали "Карс терминали?" у случайных прохожих и раз на пятый таки смогли найти комнатку на первом этаже многоэтажки, служившую и залом ожидании, да сам автобус, припаркованный в переулке. Он курсирует несколько раз в день, но не зная расписания, мы пришли на утренний рейс за час до отправления. Как оказалось в итоге - не зря: турки подтянулись в следующие полчаса, и кто-то, кажется, даже остался ждать следующего рейса. Мы сели на свои места, и вскоре попрощались с этим безликим городом, а дальше дорога вынырнула из араксских болот в привычную просторную степь с руинами чего-то древнего и армянского:

31.


Главной рукотворной достопримечательностью Ыгдыра считается огромный (53 на 24 метра) Зорский караван-сарай (также фото до реставрации), построенный где-то в 13-14 веках армянским зодчим Ашотом для тюрок на стыке двух традиций: за персидским фасадом со стрельчатой аркой - типичный иджеванатун с тёмным залом наподобие трубы. Вот только старая дорога из стольного Ани на Евфрат давно заросла травой и размылась дождями - караван-сарай стоит в стороне от всех современных дорог, на горах близ селения Хармандёвен, и поездка к нему без своей машины - дело как минимум на весь день.

32.


Ещё тут сохранилось несколько мавзолеев, множество знакомых по Нахичевани, но довольно редких в Турции каменных овнов (надгробий), остатки церквей, городища... Между дорогой на Карс и Араксом лежат руины армянской крепости Каракале на урартийском фундаменте - как я понимаю, это и есть Цолакерт, при тюрках ставший Ыгдыром и разрушенный землетрясением в 1664 году. А рядом - и деревня Сурмалы, где давно нет ни переправы, ни храма Сурб-Мариам. Но и ради них я поленился покидать карсский автобус.

33.


Километрах от 40 от Ыгдыра, среди марсианских пейзажей у пологой горы Чинчават (1221) встречает городок Тузлуджа (11 тыс. жителей), как и весь ил, населённый азербайджанцами и курдами. Армянский Кохб, тюркский Кульп, испокон веков он был экономическим центром Сурмалов, ещё до революции немногим уступая в размере Игдиру - здесь добывали соль, самую чистую во всём Закавказье. Где-то около Тузлуджи можно увидеть остатки соляных копей, но обелиск на главной площади поставлен в память явно не соляников, а героев какой-нибудь давней войны:

34.


В основмно же Тузлуджа - не столько городок, сколько куст селений вокруг компактного центра. В одном из них мимо проплыл потрясающе архаичный глинобитный дом:

35.


А в каменном амбаре под зубастой скалой чудится бывшая армянская церковь:

36.


Да и далёкий горизонт за горой - тоже Армения: Аракс течёт здесь в глубоком каньоне. Там, где дорога сближается с его берегом, лежит Ервандашат - вторая по счёту столица Армении в её долгой истории, заложенная на рубеже 2-3 веков до нашей эры Ервандом IV, последним царём династии Ервандидов, когда-то поставленной персами над народами урартийских руин. При Ервандидах оформилось Айраратское царство, первая армянская монархия, а затем Ерванда IV сверг Арташес I и перенёс столицу ниже по Араксу в Арташат - строить Великую Армению меж берегов трёх морей. Название Ервандашат кажется мне неимоверно звучным и неимоверно армянским, но впрочем, я совсем не уверен, что именно его руины заснял из автобусного окна:

37.


На горах у дороги - фантастические краски:

38.


С которыми пытается слиться посёлочек, не знаю, для кого построенный, но явно так и не дождавшийся жильцов:

39.


Ещё немного - и автобус спускается в глубокую долину да по мосту пересекает Аракс:

40.


До 1828 это значило бы, что мы въезжаем из Персии в Османской империю. В 1828-1877 - что пересекаем русско-турецкую границу, в 1877-1920 с обеих сторон была Россия, ну а теперь - Турция тоже с обеих сторон. Ведь где-то у тех скал Аракс сливается с Арпачаем, едва заметной речкой, намывшей, однако, внушительный тёмный каньон. Вдоль Арпачая, по-армянски Ахуряна, граница и тянется дальше, и я знал, что с тех вышек на нас смотрят российские солдаты, и в независимой Армении продолжающие охранять старую советскую границу:

41.


Понемногу и турецкий берег Ахуряна набирает высоту:

42.


Наконец, граница превращается в чёрную пропасть, с края которой дна не видать, а по ту её сторону из густого смога показываются белые рога Арагаца (4090м):

43.


Но вскоре пропадают за близлежащей горой:

44.


С другой стороны над смогом выступает купол Большого Арарата (5165м), отсюда полностью скрывающего Малый Арарат. С Масисом мы тоже прощаемся - в ясную погоду он бывает виден ещё севернее, но мне он показался здесь в последний раз:

45.


Дорога уходит на север сквозь пустоту, достойную Казахстана, а то и Монголии:

46.


В следующих частях расскажу про Карсскую область, только не решил пока, с чего начать - древнего Багарана, солдатского Сарыкамыша или губернского Карса. Но точно не с Ани - после него всё не то!

ЗАКАВКАЗЬЕ-2019
БОЛЬШОЕ ОГЛАВЛЕНИЕ. Азербайджан, Армения, Нагорный Карабах, Турция.
О Турции в общем
Южная Грузия, Западная Армения и Восточная Анатолия. История Второй Сибири.
Транспорт Турции.
Среда, колорит и детали.
Люди и реалии Турции.
Тайк (ил Эрзурум)
Юсуфейли, Ишхан, Тортум.
Ошки и дорога в Эрзурум.
Олту (Олтиси).
Карин (ил Эрзурум)
Эрзурум. От конгресса до крепости.
Эрзурум. Старый город.
Эрзурум. Табии.
Дорогами Анатолии. От вокзала и окраин Эрзурума через Агры до озера Ван.
Васпуракан и Туруберан (илы Ван и Битлис)
Ахлат.
Западная Армения. Какой она была?
Ахтамар.
Татван и Ванская переправа.
Ван. Наследие Урарту.
Ван. Ванская скала.
Ван. Старый и Новый город.
Ил Агры
Баязет. Догубаязит.
Баязет. Дворец Исхак-паши.
Сурмалы (ил Ыгдыр)
Ыгдыр и земля Сурмалы.
Подножье Арарата.
Карсская область (ил Карс).
Карс. Цитадель и старый город.
Карс. Анти-Выборг.
Карс. Балтийский стиль.
Карс. Вокзал и крепость.
Сарыкамыш.
Килитташ (Багаран) и попытка Мрена.
Ани. Ближняя часть.
Ани. Дальняя часть.
Дорога домой.
Tags: "Зона заражения", "Молох", Армения, Турция, дорожное, природа
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments