varandej (varandej) wrote,
varandej
varandej

Categories:

Суровое Сибирское Лето. Часть 3 (август): Второй путь БАМа



Покрутившись в июне по диким степям Забайкалья и прорвавшись в июле в бурятскую Долину Вулканов всем локдаунам назло, в августе я начал путь домой. Весьма необычный путь из Иркутска в Москву через Дальний Восток, кульминацией которого должна была стать Новая Чара на БАМе, откуда намечались два похода на Удокан и Кодар. Но как и первые два месяца в Сибири, третий месяц пути не обошёлся без приключений.

Величественную Байкало-Амурскую магистраль я проехал в сентябре 2020 года с востока на запад, от Комсомольска-на-Амуре до Братска, по пути заглянув на сюрреалистические Чарские пески, в жутковатое Бодайбо и странноватый Усть-Илимск. Но самые красивые участки в середине дороги, так называемый Горный БАМ, я тогда благополучно проспал: полюбоваться им при свете можно только с поездов, идущих с запада на восток. Из Иркутска по затянутой дымом Ангаре на скоростном "Метеоре" мы спустились в Братск и сквозь осязаемую целлюлозную вонь поехали на маленькую станцию Анзёби. Первый поезд увёз нас совсем недалеко - до Коршунихи-Ангарской в живописном советском городке Железногорск-Илимский:

2.


Где есть карьер глубиной с Останкинскую башню:

3.


По Железногорску я гулял один, пока Оля сидела на вокзале, и с самого утра впечатлился тем, насколько на БАМе холоднее по сравнению с Транссибом. Ближе к полудню подошёл наш поезд, и мы отправились дальше - через знакомые Усть-Кут и Киренгу и незнакомый Дабанский хребет перед Северобайкальском, прошитый парой 8-километровых тоннелей. Один из них пустили буквально год назад: "второй путь БАМа" - не художественный образ, а реальная стройка.

4а.


Ещё я заметил, что вижу горные вершины и далёкие хребты: дымка лесных пожаров, затянувшая Иркутскую область, так деморализовала меня, что я был готов отказаться от дальнейшей части маршрута - есть ли смысл ходить по горам, не видя самих гор? Но восточнее Лены над БАМом было голубое небо, а за Байкалом на далёких горах просматривалось каждое деревце. За окном вагона сменялись не увиденные годом ранее места - скажем, Куанда "середина БАМа", где в 1984 году открывали готовую магистраль:

4.


Или разъезд Балбухта, где стройка сомкнулась фактически:

5.


Или просто сказочно красивое озеро Леприндо у рогатых гор Кодара:

6.


Мы покинули вагон на станции Новая Чара, которую когда-то строил Казахстан, а теперь наполняет новой жизнью Турция силами узбекских работяг. Новая Чара - пожалуй, самое интересное место на БАМе: близ неё лежит небольшая пустыня Чарских песков в окружении тайги, с севера высятся "сибирские Гималаи" Кодар, а с юга - покатый, сказочно богатый рудами Удокан. На песках мы были в 2020-м году, а теперь собирались сперва в одни, затем в другие горы. На платформе нас уже ждал хмурый Иван, водитель мощного джипа, которому я отдал 15 000 рублей за заброску, так как ничего дешевле не нашёл. На окраине Чары он завёз нас в одноэтажный барак к своему другу Денису, где мы оставили часть вещей - спустившись с Удокана, у Дениса мы должны были заночевать.

7а.


Иван повёз нас вверх вдоль Чинейской железной дороги - одной из самых удивительных и малоизвестных технических достопримечательностей России, про которую я и сам узнал лишь от Михаила mikka, когда он вёл нас по КБЖД. Чина и похожа на странный гибрид Кругобайкалки и Трансполяркой: проложенная в лихие 1990-е к так и не построенному руднику, это самая технически сложная и самая высокогорная железная дорога России, но полноценной эксплуатации её так и не началось... Чина уходит в горы на 72 километра, 45 из которых совершенно обычны. А вот ближе к концу, за мостом "на спичках", начинаются технические чудеса и головокружительные пейзажи. И мы собирались пройти их пешком от конечной:

7.


Конечная - это посёлок Чина в просторной и дикой долине. Такими были на своей заре посёлки БАМа:

8.


Чина не пуста - тут постоянно дежурят два сторожа с пересменками 1 и 15 числа. И сторожА эти возмущаются, когда ЧинЖД кто-то называет заброшенной: они свой хлеб едят за то, что стерегут её уже 20 лет под разговоры о скором восстановлении. Помимо сторожей в посёлке часто ночуют рыбаки, охотники или дровосеки, и нашими друзьями здесь стали Два Александра, кормившие нас самодельным борщом и чуть-чуть подвозившие на своём "Камазе" по ближайшей округе.

9.


Из Чины можно сходить на водопад, который сам впечатляет не так, как его каньон. В перспективе - насыпи ЧинЖД, описывающей здесь фигуру вроде знака вопроса.

10.


Среди лиственниц и кедрача мы спугнули пару оленей:

11а.


Два Александра было обрадовались, что сюда забрели согжои, как называют в этих краях диких оленей. Но выйдя утром из вагончика, мы обнаружили, что весь Посёлок в оленЯх, и у Двух Александров не осталось сомнений - рядом стоят эвенки.

11.


На стойбище которых в 4 километрах от Посёлка мы и сходили пешком:

12.


Попав к тому же на корализацию, когда с окрестных пастбищ олени собраны в загон. Трое эвенков, целый год кочующих на гусеничном вездеходе, меняя стоянки раз в месяц-полтора, встретили нас дружелюбно и не так-то мало успели рассказать. И я был рад знакомству с эвенками, тем более что именно по их землям пролегает БАМ и именно из их языка все эти звучные названия вроде Куанды, Итыкита или Уояна...

13.


Визит к эвенкам занял пол-дня - я рассчитывал пройти 70км Чины за 5 дней с возможностью автостопа. Но ходим мы с Ольгой медленно, собирается она по пол-дня, и наверстать отставание теперь мы вряд ли смогли бы. Два Александра обнадёжили нас, что послезавтра поедут в Чару, и попрощавшись с ними, мы побрели вдоль путей. Вот так выглядит высшая точка железных дорог России (1626м), где мы и заночевали. Здесь мне открылось самое чистое и прозрачное небо, что я только видел - над нами был не просто млечный путь, а спираль галактики с заметными глазу рукавами. В небо мы смотрели долго - в ту ночь сыпали над нами персеиды, оставляя длинные мерцающие хвосты.

14.


Кульминация Чины - 18-километровая узкая полка в 2-3 сотнях метров над рекой Ингамакит: опыт её строительства изучали китайцы, проектируя свою Цинхай-Тибетскую магистраль. Особенно впечатляют гигантские насыпи до 70 метров высотой:

15.


Но всё мертво, а рельсы где-то смещены в трёх плоскостях, где-то перебиты обвалами:

16.


На жаре невыносимо хотелось пить: влажность воздуха в такие дни тут падает до 30-50%, а вода, как знают все местные, очень бедна солями. Поэтому отойдя поискать видовую точку, добрый час мы просидели в кустах разноцветной дикой смородины, вкусом более похожей на иргу. Ингамакитская полка - место сложное ещё и потому, что на ней совершенно нет воды, и в Новой Чаре мы купили баклагу да по пути наверх заначили её в ржавых вагончиках у обрыва. Там мы встали ночевать, и если в Долине Вулканов нам сдавал койку чёрный ворон, то здесь - юркий любопытный горностай. В его компании мы были спокойны за наши продукты, которые еда его еды:

17.


По автодорожным колеям стабильно проезжала 1 машина за день, так что может быть и 15 000 мы отдали Ивану зря - думаю, попутки можно дождаться за пару дней. По плану вернуться в Новую Чару мы должны были 18 августа, но 15 августа там, где виден конец каньона, а мобильник ловит сеть от великой стройки рудника на Удокане, нас подхватил "Камаз" Двух Александров. И досрочный спуск в Денисов барак сулил свои перспективы - ведь за Чарской котловиной виден Кодар:

18.


Ещё в поезде Оля увидела в контакте объявление о походе турклуба МИСИС на Кодар со стартом 16 августа. С его участниками у Оли был общий знакомый, в ответ на вопрос об этой группе разразившийся восторгами, что это очень опытные люди и вообще "группа мечты". Я, конечно, знал, что с такими бывалыми мы далеко не уйдём, но зато понял, что из Новой Чары у МИСИСовцев будет заброска, позволяющая сэкономить 1-2 дня пути. Общий знакомый дал нам контакты, и вот вечером 15 августа из Денисова барака я дозвонился их руководителю Антону в поезд на часовой стоянке в Северобайкальске. Как оказалось на вокзале, мы такие были не одни: следом за нами к девятке красивых, ярко одетых мисисовцев в их блестящих касках примкнули ещё и двое рослых парней в камуфляже. Парни - Анатолий и Антон, - были из Красноярска, а уже по пути среди болот "Урал" подхватил ещё и четвёртую группу - трёх бойких девиц из Хабаровска в компании юркой собаки с отдельным рюкзаком-хурджумом. Девушки выглядели одного возраста, но оказались матерью, дочерью и сестрой. "Урал" же с рёвом разрывал болота, расплёскивал воду в каменистом русле Среднего Сакукана, и порой мне казалось, что мы едем на квадратных колёсах. За лиственницами мелькали Чарские пески, а впереди росла Стена - именно так переводится "Кодар" с эвенкийского. Доехав до непреодолимой для "Урала" реки Ховагда, мы разбрелись - мисисовцы ушли вперёд, красноярские и хабаровские слились в одну группу и поставили палатки, а мы побрели не спеша вдоль Среднего Сакукана.

19.


Кодар - это самые красивые горы, которые я когда-либо видел. Больше всего он похож на Памир - но тот сух и выжжен солнцем, на Кодаре же крутые склоны покрыты благородной северной растительностью.

20.


На замшелых камнях и мокрой земле - почти сплошной ковёр брусники, на компот из которой мы извели весь сахар в долине:

21.


А Оля быстро заметила, что Кодар - ещё и самое грибное место на Земле. Грибы тут конечно простенькие, подберёзовики да подосиновики и изредка сыроежки, но количество и размер впечатляют.

22.


Ещё одна форма жизни, без которой немыслим Кодар - мошки. Я почти не припомню здесь комаров, а вот мошкА не то что заедает, а заслоняет вид и не даёт дышать. Одолевать нас нечисть стала ещё на Чине, и такой страдающей как там я Олю ещё не видел - лишь к Кодару она смогла достаточно усилить имевшиеся накомарник, перчатки и манжеты. Я же вновь убедился в полезнейшем свойстве своего организма - меня мошки почти не едят! При столь массированной атаке я получал 2-3 укуса в день, да и те, даже в глаз или в губу, проходили очень быстро. Это особый кодарский кайф - расхаживать перед другими туристами с коротким рукавом и в тапочках.

23.


А редкостойная лиственничная тайга скрывает мрачные руины сталинских лагерей: за много лет до постройки БАМа тут пытались добывать уран, Самые доступные достопримечательности Кодара - рукотворные: руины рудника в Мраморном ущелье, нескольких лагерей вдоль Сакукана и множество мостов да гатей. Большая часть тропы вдоль реки проходит по старинной Урановой дороге, когда-то клавшейся для грузовиков. По дороге этой, если не думать о судьба з/к, идти легко и приятно, а созданный в 2018 году Национальный парк "Кодар" ещё и оснастил её парой изб, ещё не успевших обветшать и отсыреть. На такой избе мы и встали, и понимая, что я выиграл время и вместо 10 дней у нас будет 12, решили сделать днёвку. Компанию нам внезапно составила съёмочная группа в составе сумрачного тонкого режиссёра, двух актёров (один оказался подросшим хиппи с "Радуги", другой - бывалым туристом), оператора, звукорежиссёра и самоуверенного проводника, сыпавшего радикальными идеями и, как ни странно, успешно их воплощавшего. Что киношники снимали - я так и не понял, но видимо - авторское кино про сталинизм.

24.


Кодар - горы большие и многуровневые: тут есть перевалы и вершины вплоть до 6 категории сложности (а уж зимой, когда тут морозы -50 не редкость, классификация и вовсе бессильна), но подъём Урановой дорогой вдоль Сакукана и радиалки на Мраморное ущелье, Угловое озеро и Медвежий перевал могут оказаться приятной прогулкой, как где-нибудь на Алтае по Аккемской тропе. Однако - с оговоркой: только по хорошей погоде! После днёвки на избе мы пошли наверх, и солнечное утро сменилось хмарью, а затем зарядил дождь. Држдь на Кодаре - хуже просто дождя, потому что у Сакукана множество притоков, в которых стремительно поднимается вода, делая часть бродов непроходимой. Мы даже где-то как-то об этом читали, но понадеялись на авось - и теперь нас ждала расплата... До нитки мокрые, уже в сумерках, мы вышли к последнему броду через Сакукан - за ним стоит самая старая из здешних изб, известная как ГМС. Мрачная, тёмная, но оснащённая кирпичной печкой и просторными нарами, она служит базой радиалок. Вода же в Сакукане уже начала подниматься, и на середине хлестала выше колен. Я сбегал через ледяную реку трижды - перенёс свой рюкзак, вернулся, перенёс рюкзак Оли и за руку перевёл её. Изба же встретила теплом, светом фонарей и русским роком: в полумраке вкушала гречку за столом красноярско-хабаровская группа.

25.


Утро встретило дождём и покрывшим все горы молочно-белым туманом. Конечно, мы решили пережидать дождь, и мало-помалу подружились с соседями. Толя и Тоха работали охранниками зоны, но за внешней грубоватостью оказались ребятами добрыми, надёжными и мыслящими - так, они увлечённо обсуждали современных писателей вроде Ирвина Уэлша и красиво читали по памяти весьма неплохие стихи. Главной в группе стала хабаровчанка, которую тут называли просто Мать. Под вечер мы играли в шляпу, а потом в стикеры, где меня в двух раундах назначали Бритни Спирс и Капитаном Барбоссой, а я своего соседа - Чёрным Плащом и Чингисханом. Но мы не доиграли: сидевшая у окна Оля радостно воскликнула, что сюда идут 9 человек! Из тумана вышли стремительной колонной мисисовцы, закончившие небольшое кольцо по близлежащим перевалам, этакий пролог к основному маршруту в долину соседней реки Апсат. В избе стало жарко и шумно... Руководитель Антон был к нам добр и внимателен, а вот с остальной группой общение не задалось: в лучшем случае люди не шли на контакт, а в худшем нас неприкрыто шпыняли, на любой вопрос или реплику всем своим видом показывая "ты что ли совсем идиот?". И это правда, что мы были самым слабым звеном из собравшихся на ГМСе, но по всем прошлым походам не могу отделаться от мысли, что такой стиль общения более опытных с менее опытными стал неотъемлеой частью российского туризма.

25а.


Утром дождь всё так же лил, хотя туман рассеялся. Ближайшая гора покрылась гирляндой водопадов. Красноярско-хабаровские понимали, что уже никуда не успеют - самое позднее завтра им надо было идти вниз, иначе опоздают на поезд. Мисисовцы весело и быстро собрались в дальнейший путь... В избе вновь стало тихо, я задремал, но вскоре проснулся от хлопков двери и взбудораженной речи. Рядом две девушки с голыми мускулистыми ногами вылезали из обвязок. Вода в Сакукане поднялась так, что стала рослым мужчинам по грудь, и вот на броде течение сбило с ног да понесло тихую, обаятельную Таню, в отличие от своих напарниц и нам не говорившую плохих слов. Её, конечно, спасли и даже рюкзак успели выловить, но все ноги у Тани оказались в синяках, а Сакукан унёс её ботинки, без которых не могло быть и речь о том, чтобы продолжать горный маршрут. Дело принимало мрачный оборот - мы оказались заперты поднявшейся водой, и раз за разом выходя на улицу, я замечал, как усиливается грохот Сакукана.

26.


Ну а затем явился Самый Бывалый Турист - бородатый Саша, автор вот этого подробного поста про Кодар, чья тележка-пиконь лежала на нарах уже к нашему приходу. Саша не сбавляя шагу пересёк Путорану, сплавился по Нижней Тунгуске, добрался теплоходом в Красноярск и приехал сюда, не в первый и может не в десятый раз. С Путораны он вернулся полный отвращения к "утыркам" - малоопытным туристам, которые ходят там с гидами. Гида в следующий раз нанять он посоветовал и мне, бросив, что берут гиды недорого, "в пределах 100 тысяч". Когда же я заметил, что это ж разве недорого, Саша вздохнул и сказал: "Вероятно, туризм - не ваше". Был у него, однако, ещё один полезный агрегат - спутниковый телефон. Саша регулярно звонил в МЧС, где узнавал, что дожди продлятся ещё несколько дней (то 4, то 6, то "на всю глубину прогноза"), заброска или помощь не приедет (так как в Чарской котловине вспучились болота), а значит - надо срочно уходить с Кодара. Красноярско-хабаровские вместе с Таней и так же решившейся покинуть маршрут Дашей (которая и была среди мисисовцев самой острой на язык) и собирались идти на следующий день, ну а мы хотя и не спешили - понимали, что это может быть единственный шанс пройти броды. Утром третьего дня на ГМС вроде чуть распогодилось, но Саша со знанием дела сказал, что вода в реках будет сходить ещё неделю. Мне прежде все местные в один голос говорили, что сходит вода так же быстро, как поднимается - за несколько часов, но в Сашиных прогнозах неделя быстро разрослась до двух. Словом, я понимал, что он нас с Ольгой откровенно выгоняет, и оставалось лишь гадать, стояла за этим строгая забота о безопасности более слабых или просто желание убрать нас с глаз долой. Мы могли пожалеть и о своём исходе (ведь даже если вода спадёт - возвращаться уже будет поздно), и о решении остаться (а если таки не спадёт?!). Наверное, будь это первый поход путешествия, я бы рискнул остаться, но в третьем за лето походе решил уходить... Ниже по течению, над каскадом водопадов в узком каньоне мисисовцы навели верёвочную переправу и перевезли всех пленников избы. Странная поза человека на переправе же не случайна - это Мать везёт в отдельном рюкзаке свою собаку.

27.


За переправой Семеро Смелых двинулись вверх по горам, а Девятеро Грустных - вниз по долине. Дождь то налетал с новой силой, то проходил, а порой из-за туч выглядывало солнце, ярко блестевшее сквозь завесу капель. Мы отставали от группы (особенно когда начинали что-то фотографировать), а отношение к нам было всё то же: так, когда Оля обратила внимание Даши, что у той развязан шнурок, ответом было "Когда мне будет надо - я завяжу!" тоном "Да кто ты такая мне указывать?!". Но выбора у нас не было - на хлеставшем прямо сквозь старый мост Поливанном ручье Даша и Таня силами Толика вновь навели переправу:

28.


И мы, конечно же, надеялись дойти до избы, однако в паре километров до неё путь преградила Шаньга - самый мощный приток Сакукана. По малой воде её можно перескакать по валунам, но теперь это была непреодолимая преграда. И как быть, если река не проходима? Совершенно не очевидный ответ - обойти её! Шаньга мощна, но коротка - она вытекает из озера, до которого 6 километров по прямой и полкилометра подъёма.

29.


И вот мы разбили палатки на глубоком мху в сыром лесу. Было решено не разделяться: гипотетическая переправа наверху могла потребовать верёвок. Мать назначила выход на 6 утра, и я понял, что Ольгу для этого придётся разбудить в 2 часа ночи - собирается она обычно порядка 4 часов. В итоге группа собралась к 8, так что я искренне пожалел, что мы не встали в 4. Дальше предстоял обход каньона - путь наверх по 45-градусному склону сопки без тропы. И пусть тайга тут северная и редкостойная, на всём этом пути лежали буреломы. Мы шли наверх, и я спешил изо всех сил: постоянная демонстрация пренебрежения заставляла меня думать, что если будем отставать - нас просто бросят. Оля же выдохлась очень быстро, её огромный рюкзак (из которого я переложил к себе всё, что она согласилась отдать) не пролезал сквозь буреломы, а по склону без тропы делала она натурально 2-3 шага в минуту. Мать предложила распотрошить наши рюкзаки и лишнее выкинуть, Даша требовала, чтобы я носил Олин рюкзак в челночном режиме, а я умирал со стыда, понимая, что на горе да без тропы мне это объективно не по силам. В какой-то момент я даже смирился и прямо сказал остальным - идите без нас, мы за вами не успеваем, а вам надо на поезд. Даша торжествующе ответила "Ты сам сказал!", и группа двинулась вперёд. Мы в тот момент даже вздохнули облегчённо и сбавили темп, но вскоре из-за деревьев донёсся свисток, и я понял, что нас всё-таки ждут выше по склону. Догнав ребят, я вновь просил идти без нас, а в ответ они просто молчали. Безусловно, что мы задерживали группу на часы и создавали хабаровчанкам риск опоздать на поезд, но нас терпеливо ждали. В этот момент я зачеркнул в своей голове всё плохое, что говорил про них или думал: чего стоят злые слова в сравнении с добрыми делами?

30.


По пути наверх я не фотографировал - не было не то что времени, а скорее настроения. Оля - всё же снимала, так что прошлые два и следующий кадры её. Мы шли наверх в тумане, без остановок (ребята, ожидая нас, хотя бы делали привалы), а когда туман рассеялся - стало ясно, что поднялись мы метров на 400. Ориентиром была баранья тропа с кучками мелкого навоза, и одолев по ней скалу, вновь собравшись за ней на курумах, мы начали спускаться. Шаньга по ту сторону сопки казалась всё такой же белой и свирепой, так что первой моей мыслью было "И что мы этим доказали?". Даша и Таня повели нас по карнизу берега, по звериной тропе, которую мы растоптали до человеческого размера, и всё же мох или земля регулярно ускользали из под моих ног. В какой-то момент я поехал вниз с обрыва, зацепился на полминуты за берёзку, а затем сломалась и она. И я уже представлял, как мои ноги входят в ледяную воду, но внизу оказался маленький спасительный бережок... Так мы шли и шли: карнизы сменялись курумами, курумы - сыпучками, а по правую руку гремел то водопад, то порог. В какой-то момент тропа вышла на ровный бережок. Даша обещала, что "долина будет выполаживаться" - и долина не подвела. Группа вновь оторвалась вперёд, и каково же было моё счастье, когда вновь увидев наших попутчиков, я понял, что они НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ!

31.


От устья до брода мы прошли около 3 километров, на что ушло у нас 9 часов. 2-3 из них, конечно, добавила Олина медлительность, да и я сам за остальной группой вряд ли бы поспевал. Брод оказался тяжеловат, но всё же проходим без страховок. На правом берегу же вилась хорошо натоптанная безопасная тропа, по которой все остальные ушли рано утром, а мы решили отдохнуть до середины дня. Утешительным призом за сорванные планы стал феерический вид с тропы. Быть может - самый красивый вид, что мне открывался:

32.


Ещё пару дней мы стояли на той первой избе, собирали грибы и бруснику, отдыхали и наслаждались уединением. У этой избы тоже нашёлся хозяин - полевая мышь с глазками-бусинками, днём запросто бегавшая по столу среди наших продуктов, а ночью топтавшаяся поверх спальников прямо по нам.

33


Ближе к вечеру вдруг объявились мисисовцы - свой маршрут Семеро смелых так и не прошли, потому что дожди размыли спуск с одного из перевалов! Там, где они помнили пологую тропу к горному озеру, теперь был отвесный обрыв, на который у них не хватило верёвок. На избе они отметили день рождения одной из участник похода, заодно и нас угостив тортом из покупных коржей, арахисовой пасты и местной брусники. Шаньгу, однако, мисисовцы перешли уже в устье - вода действительно спадала не по дням, а по часам. Когда же мимо нас прошагал Саша со своим пиконем - в диалог вступать он отказался под предлогом спешки. Вода вернулась к норме 25 августа - ровно в тот день, когда я планировал покинуть ГМС по плану.

34.


Ещё два дня мы шли обратно в Новую Чару - это 28 километров, частью по натоптанной тропе, частью по каменистым руслам. На пол-пути нашлась ещё одна новенькая изба с мышью, где мы переночевали. Кодар же впечатляет полным отсутствием предгорий - просто наступил момент, когда земля под ногами сделалась плоской.

35.


И я берёг сухие ноги... но промочил их перед самой Чарой в одном из поганых болот. Мокрые и уставшие мы добрались в Новой Чаре до Денисова барака, но второй раз переночевать там не пришлось - Денис "принимал гостей", а потому извинился и вынес нам сумки. Вокзал был переполнен узбеками и таджиками с великой стройки Удоканского ГОКа, и иные в закутке совершали намаз с картонок. Дежурная на мой вопрос о комнатах отдыха определила нас в каморку, где было три дивана и больше ничего. За 12 часов в ней я отдал 1900 рублей... но эта трата - ничто на фоне счастья быть сухим! С утра я вышел в посёлок купить еды в поезд, и нашёл совершенно чудной магазин всякой странной еды: там были фермерские мармелад, китайские рисовые конфеты "моти" вдвое дешевле, чем в Москве, и даже шоколадки "Счастье" из питерского ресторана "Счастье", о которых я был уверен, что они есть только там! Ещё немного - и за вагонным окном потянулись пейзажи БАМа, где Чарские пески оказались отнюдь не единственными:

36.


Муруринский перевал (1323м) на Удокане - высшая точка магистрали:

37.


По плану, набросанному ещё в Москве, мы должны были спуститься с Кодара 18 августа и 20-го числа улетать из Красноярска. Но бурятский локдаун, отсрочивший поход в Долину вулканов и ещё несколько моментов так удлиннили маршрут, что в следующее варианте плана мы на Кодар 18-го только начали бы подниматься. Краснояский билет я сдал, вместо него за те же деньги обзаведясь билетом на 7 сентября из Владивостока. Глубокой ночью в Тынде мы пересели на поезд в Хабаровск:

38.


В темноте остались позади знакомые по июньской части Малый БАМ и Сковородино, а утром я проснулся уже на Транссибе с его "подмосковными" пейзажами, утлыми посёлками, гигантскими депо, путейскими домами царской эпохи и революционными памятниками. На БАМе всё же куда свободнее дышать...

39.


И только Белогорск - островок ухоженности и зажиточности среди этих тоскливых прерий. Его я осмотрел, взяв такси во время 40-минутной стоянки. Главной достопримечательностью Белогорска давно уже стал памятник, куда более уместный в его крымском тёзке:

40.


На пару дней, больше чтобы прийти в себя, мы вновь заскочили в Хабаровск к Айне aineli. В этот раз я даже немного погулял по городу - по непарадным южным окраинам от ветреных новостроек Нового Хабаровска до мрачных двориков Пятой Площадки. Надеялся я попасть и в Сикачи-Алян на петроглифы, но батяня-Амур и в третий раз мне этого не дал - с июня воды в нём стало только больше!

41.


Помимо нас у Айны гостил автостопщик Тимур - тот самый "общий знакомый" мисисовской группы, сразу вспомнивший, у кого там острый язык и кто терпеть не может автостопщиков. Тимур и его спутница, черноокая красавица Лада, ехали туда же, куда и мы - во Владивосток, где на острове Русском намечался Восточный Экономический форум под началом v-putin, а на острове Путятин - Приморский Лесной сход Академии Вольных Путешествий под началом a_krotov. ВЭФовскую движуху отмечал "Поезд Победы" на вокзале:

42.


Военный причал в Золотом Роге пополнился кораблём космической связи "Маршал Крылов" - построенным в 1987-90 годах гигантом (212 метров длиной, 23 тыс. тонн водоизмещения), после модернизации в 2010-х переделанным в командное судно.

43.


Но в общем этим кораблём да небольшой прогулкой в районе Первой речки (фотографии с которой я уже внёс в свой старый пост) культурная программа в Городе Нашенском и ограничилась. В основном мы приехали сюда просто наслаждаться неповторимой атмосферой Владивостока с его крымской широтой на колымской долготе, тёмными и шумными ночами, духом разгульного порта у тёплых морей.

44.


Нашим проводником стала Аня, которая здорово дополнила эту атмосферу своим бойким характером, артистизмом и общим духом любви к жизни. Пожить она успела в разных странах от соседней Кореи до далёкой Канады, но мейнстриму вопреки обожает родное Приморье. Я же с прошлого раза запомнил, что во Владивостоке очень вкусно кормят, и Аня здорово сумела сориентировать нас на спонтанный гастротур. Мы обедали в аутентичных китайских чифаньках на Спортивной, ужинали севиче из нерки и супом чиле в перуанском кафе "Лима" на Океанском проспекте, завтракали онигири и хорольскими творожками на лавочке у магазина под окнами, полдничали пирожными из кондитероскй "Five'o clock", которую держит англичанин Барри с русской супругой, а обедали в корейском ресторане "Гоги" по системе самгёпсаль, когда каждый стол оборудован отдельной жаровней. "Гоги" - это по-корейски "Мясо", а вообще-то лучшим заведением Владивостока Аня называла нам грузинский ресторан "Супра", где в холодный день посетителям выдают бурки и папахи, гигантские чебуреки приносят в шарообразном виде с возможностью их спустить до нормального состояния, а именинников поздравляют хоровыми песнями и вином из рога. "Супра" мне останется на следующий приезд, как и сетевая "Республика Дамплинг" со множеством видов азиатских пельменей. Запивали же мы всё это вьетнамскими, корейскими и американскими лимонадами, при том что и местные приморские лимонады вообще-то очень хороши.

45.


Ну а затем мы отправились на Приморский Лесной сход, ради которого и решил я вылетать в Москву именно из Владивостока. Путь туда оказался непрост: сперва надо обогнуть Уссурийский залив и попасть в странный город Фокино. Странный тем, что формально он ЗАТО, но сквозь его центральный посёлок Тихас (Тихоокеанский) проходит трасса Владивосток-Находка, а старожилы не упомнят, когда тут хоть у кого-нибудь потребовали пропуск.

46.


Секретные объекты Тихоокеанского флота прячутся по окрестным бухтам, куда, однако, спокойно можно заглянуть из окон рейсовых автобусов или туристических лодок. В радиусе двух десятков километров от Тихаса лежит ещё несколько посёлков, так же входящих в состав Фокино - вот тут например на заднем плане Дунай. Справа от него видна бухта Разбойник с крупнейшим в России плавдоком и заводом по утилизации корабельных реакторов, а частью Разбойника является Чажма, где в 1985 году случилалсь "репетиция Чернобыля" - радиационная авария на АПЛ. Ну а на переднем плане - наша цель: "маленький остров Путятин возле великой земли".

47.


Путь на Путятин сопровождался последними в этом долгом путешествии форс-мажорами: автостопщики Аня и Денис, ехавшие на остров готовить поляну для Схода, обнаружили, что паром сломался, а кассирша не хочет продавать билеты туристам, так что от переноса на материк Сход спасла лишь режимность всех окрестных бухт. В день нашего выезда паром таки починили, но выехать нас угораздило в пятницу. В 14 часов мы покинули Владивосток электричкой, в 16 слезли с неё на станции Смоляниново и вскоре поймали джип, который вела совершенно простая и свойская женщина, оказавшаяся бизнес-леди во главе немаленькой турбазы на одной из бухт. А в 16:30 мы упёрлись в пробку на въезде в Фокино, которую преодолевали битых 2 часа гораздо медленнее пешехода. Из-за этого мы не успели на отходивший в 18 часов паром. Но пробка задержала и нескольких товарищей по несчастью, с которыми мы скинулись на "такси" - катер на 6-10 мест, берущий за всех 2000. В темноте мы пришли в палаточный лагерь в самой середине острова, где уже шла лекция с проектором, горел костёр и варилась гречка. Здесь уже были и Антон Кротов, и Тимур с Ладой, а на утро подтянулись знакомые по трём частям обзора Аня из Владивостока, Айна из Хабаровска и Аделина из Иркутска. Вот так это выглядело при свете дня - полсотни участников схода разбили палатки в лесу совсем тропического вида:

48. фото из группы Схода вконтакте.


Здесь мы просто отдыхали - общались с прибывшими, слушали лекции, купались в близлежащей Бухте Петуха:

49.


Гуляли по лесам и посёлку, где уцелел единственный дореволюционный дом и могила местного помещика Александра Старцева. Лазали на сопку, с которой как на ладони весь окрестный залив с государственными тайнами в бухтах. Безуспешно пытались набрать группу на катер до соседнего необитаемого острова Аскольд с его маяками и батареями. А над островом порхали бабочки размером с птиц:

50.


И непуганые кабаны перебегали нам дорогу. Помимо кабанов тут есть пятнистые олени, потомки стад того самого Старцева, но от них мы видели только следы.

51.


Райский тропический остров - может ли быть лучший финал у Сурового Сибирского Лета?

52.


Ну а дальше на пароме, который в прошлой жизни был танкодесантной баржей, мы вернулись на материк:

53.


Переночевав во Владивостоке, я попрощался с Олей (она собиралась, как всегда, ехать в Москву автостопом) и сел на местный аэроэкспресс. Он ходит четырежды в день и от обычной электрички отличается только мягкими лавками, но впечатляет масштабами инфраструкты вроде отдельной крытой станции в терминале аэропорта:

54.


Взлетаем над Владивостоком:

55.


А через несколько часов под крылом голубел Енисей...

55а.


Но мне до сих пор не верится, что это путешествие вот так, в одночасье, закончилось.

На ближайшие две недели я опять замолкаю - но это будет не путешествие к новым местам, а личная поездка. Всё остальное же описанное в этих трёх частях, кроме может быть неудавшегося Кодара, постараюсь выложить с осени до весны, вместе с прошлогодними БАМом, Ольхоном и округой Иркутска.
Tags: Дальний Восток, Сибирь, дорожное, злободневное, природа, с человеческим лицом, транспорт, этнография
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 56 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →