varandej (varandej) wrote,
varandej
varandej

Степень реальности фантастики

Странные вещи творятся на Третьей планете, господа!
Некоторое время назад смотрел я, что в интернете про меня хорошего и не только написано, и вдруг попалось мне вот что:


РФ
Отсюда.

Если кто не в курсе, второе имя сверху (или первое мелким шрифтом) с 1986 года числится за мной. Более того, и текст около этого имени числится за мной с 2006 года. Правда, под другим названием - как "Новая Утопия" он числился на "Дебюте-2007", где не прошел даже в лонг-лист. Под изначальным именем "Рай" он был в лонг-листе "Дебюта-2006",..
"Дебют-2007" уже принес мне одну публикацию - повесть "Сорокская крепость" (опять же, под другим названием) в сборнике финалистов "Обед из опоссума". Неужели он принес мне и вторую?

"Реальность фантастики" - это достаточно серьезный журнал, базирующийся в Киеве. По состоянию на весну-2007 (позже я не интересовался) у него был тираж около 10 000 экземпляров, и среди фантастических журналов он уступал только московскому "Если" и питерскому "Полдень. XXI век" - у тех было по 15000. Печатались в нем многие очень достойные люди - например, Генри Лайон Олди (если кто не знает - харьковские фантасты-соавторы Громов и Ладыженский), Сергей и Марина Дьяченки или Мария Галина. В общем, цвет украинской фантастики, а на Украине наших дней фантастическая школа очень мощная.

Как я понял из ссылок, в те месяцы, когда я был опубликован, "РФка" переживала Мировой Финансовый Кризис и была на грани закрытия - распространялась по подписке на диске. Возможно, именно поэтому я и был там напечатан. Теоретически, сейчас "Реальность фантастики" возродилась в Волгограде, и есть шанс на переиздание этих номеров на бумаге.
Короче говоря, мне на голову внезапно свалилась Вторая Публикация. Или Первая Журнальная публикация. Неплохо!

Под катом кратко напишу о том, ЧТО ИМЕННО было опубликовано. Вообще, повесть (или рассказ?) называется в полном виде "Рай. Новая Утопия". И фигурирует под обоими названиями. На "Дебют-2006" я ее подавал как "Рай", на "Дебют-2007" - как "Новую Утопию". Про себя чаще называю "Рай".

Эту повесть я написал давно - в марте-2006. От того, как я пишу сейчас, она отличается пусть и не на 100% (как "Сорокская крепость"), но все же довольно сильно. Общая идея повести была в том, чтобы написать "новую утопию". Соединить жанры классической утопии, антиутопии, киберпанка и постапокалиптики, то есть основных видов "прогностической фантастики".
И судя по всему, у меня это получилось: среди тех, кто прочел и проникся, было примерно поровну тех, кого описанное мной будущее ужаснуло и тех, кто мечтал бы о таком будущем.

Замахнулся я там, конечно, очень на многое: я пытался изобразить иную экономическую формацию (т.е. продолжение цепочки "первобытный строй - рабовладельческий строй - феодализм - капитализм/социализм"), и искал "подводные камни", которые скрывает в себе не "потребительское общество" (как Хаксли и Брэдбери) и не "идеологическое общество" (как Замятин и Оруэлл), а сам Прогресс. 

Ну, чтоб было понятно, о чем речь, приведу тут самое начало повести - всего она объемом 2,5 авторских листа (23 страницы в ворде), а здесь - первые две страницы.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

I

В моей квартире – три комнаты, и ни одного окна. Двери у меня тоже нет. Есть только приплюснутый сверху параллелепипед непроницаемых стен, обитых мягким желтым покрытием, да тонкие, прозрачные перегородки между них. Есть ванная, где я навожу чистоту. Есть главная комната, в которой я сплю и ем. Есть еще… О третьей комнате я расскажу позднее.

И каждый день, из года в год, всю свою жизнь, я просыпаюсь на белой постели, всегда чистой до хруста, и раз за разом иду к синтезатору готовить завтрак.

Я живу в этой квартире столько, сколько я себя помню, и никогда мое тело не покидало этих стен. Я живу абсолютно один, и лишь, опять и опять задевая рукой эти незыблемые преграды, я задаюсь одним и тем же вопросом:

А как я вообще попал сюда?

Мои дни одинаковы, как капли воды, падающие из не до конца закрытого крана в душевой кабине, а вся моя жизнь сытна и безопасна, но я…

Я живу. Это все, что тут можно сказать.

И вот уже в которой раз я просыпаюсь, свешиваю ноги, и касаюсь вечно теплого пола. Отталкиваюсь рукой от кровати, и иду запускать синтезатор. Сегодня, как и в любой из этих бесчисленных дней, меня ждет сытный завтрак, и я удивляюсь, каким образом я не разжирел за все эти годы.

Синтезатор вытянут вдоль стены перпендикулярно кровати, и представляет собой длинную трубу, одним концом выводящую к столу, а другим – к пульту управления, и украшенную ярко-зеленой надписью, призывающей меня возвращать в синтезатор остатки пищи в целях экономии атомов. Что я, впрочем, и делаю – не хватало еще, если человечество переведет все атомы во Вселенной.

Каждый день я вижу эту надпись, и каждый день задаю себе один и тот же вопрос:

А есть ли оно, человечество?

И если есть, то неужели все оно живет в этих каменных ящиках, не покидая их пределов?

В синтезатор заложено пять миллионов наименований продуктов и их ингредиентов. Заказать можно что угодно! Вот, скажем, на «ом» - что у нас есть? Омары или омлет? И то, и другое нравится мне почти в равной степени, но сегодня я больше расположен к омарам. А еще – к черной икре с черным хлебом, и ковбойскому чаю мате. Заказать это все – пять минут. Синтезировать – около часа. Остается только нажать на «Пуск».

Синтезатор вздрагивает, и начинает часто-часто вибрировать, слегка нагреваясь, и издавая пронзительный свист: идет термоядерный синтез. Пусть машина приготовит пока кислорода, углерода, азота – а я пойду в душ.

И вот, стоя под теплыми струями, вдыхая воздух, свежий, как в первозданном лесу Мезозоя, я размышляю о том, до чего хороша моя жизнь.

Ведь правда – в Холодной войне я не раз слышал о двух изобретениях, что изменят лицо человечества: термоядерный реактор и интернет. Первый должен был раз и навсегда положить конец нищете и бесправию, второй – поставить крест на людском одиночестве. В конечном счете, они это и сделали, но на то, чтобы провести интернет в каждый дом, потребовалось всего тридцать лет, а на то, чтобы термоядерный реактор стал бытовой техникой – в десять раз больше. И вот уже я считаю, что омлет вкусней, чем омары.

Когда я возвращаюсь в комнату, синтезатор уже не свистит – теперь из его недр доносится громкое, резкое, ядовитое шипение. Это идет химический синтез, и внутри машины рождаются белки и липиды, АТФ и НАДФ+, и даже дезоксирибонуклеиновая кислота. Синтезировать пищу без ДНК – быстрее на треть, вот только вкус будет совершенно не тот.

Вскоре шипение сменяется хлюпаньем – пошел биологический синтез. Неизвестная сила собирает молекулы в клетки, а из клеток, как из кирпича, строит почти что живой организм. Это, в общем-то, долго, но я предпочитаю есть омара, а не бесформенную кашу.

Словом, один час от нажатия кнопки – и мой омар лежит передо мной, теплый, сочный и мягкий. Есть вилка, но я ем руками. Ем, как всегда, наслаждаясь, и думая о том, что еда - это, как ни крути, а прекрасно.

Но иногда меня берет жуть, стоит только мне задуматься о том, что я ем. Я вдруг понимаю, что этот омар никогда не был живым. Он родился уже разделанным и приготовленным, и не знал, что есть боль и что есть продолжение рода. В нем никогда не было потрохов, а в его сосудах не текло крови. Но он будто бы настоящий… Я видел омаров в Полинезии, и знаю, о чем говорю. Иногда я думаю, что если бы я мог поместить спешащие следом икринки в воду, из них бы вывелись настоящие осетры.

Я уже знаю: на обед я съем пять-шесть дим-самов, три суши с тунцом, авокадо и икрой летучей рыбы, и личинку саранчи по-эфиопски. Но это будет не скоро, так как сейчас я иду в третью комнату.

Ведь третья комната – сетевая.

II

Так уж повелось, что не первый раз я и Санчес назначаем друг другу свидание в Макондо. То ли это от того, что мы здесь впервые встретились, то ли из-за моды на все латинское, то ли потому, что мой ник – Аурелиано Буэндиа (для Санчес – попросту Аури), но наше традиционное место встречи – центральная площадь в Макондо.

Вообще-то я не люблю этот мир. Мне нравится перемещаться на огромных пространствах в едином моменте, здесь же от меня хотят, чтобы я ходил по столетью, замкнутому между стен леса. Нет, сама по себе идея не плоха, но меня Макондо как-то не привлекает.

Чего не скажешь о Санчес.

Которой я, между прочим, в тайне завидую. Санчес – она во всех отношениях сильнее и счастливее меня, и она не раз смеялась надо мной, говоря, что моя жизнь в Сети – это забивание гвоздей микроскопом. Она говорит, что я использую потенциал сетевых миров процентов на семь или восемь, и, честно сказать, спорить с ней глупо.

Ведь как: я ни разу не дрался на Арене, никогда не балдел в Раю и не ощущал на себе муки Ада, не дискутировал с Сократом о судьбах бытия, и не проводил ночь в объятиях Клеопатры. Почти не участвовал в сообществах, и не играл в те игры, в которые так любит играть совокупность людей, привыкшая называть себя «человечество».

Я вообще почти ни с кем тут не общался – уходил в какие-нибудь глухие и дикие миры, вроде Палеозоя или Сибири, или гулял по сказочным городам, вроде Праги и Самарканда, но почти везде я был в мат-привате. Иногда другие юзеры находили меня, и пытались странствовать вместе со мной, но я был откровенно скучен, и они меня оставляли.

И вот я шел в Прагу четырнадцатого века, где заражался чумой и умирал под звуки органа. Или толкался на самаркандских базарах, пока меня не настигала бегущая вдоль улицы лошадь хромого Тимура. Или садился в танк на Прохоровом поле и пер в атаку, чтобы меня разорвал на куски летящий мне в лоб кумулятивный снаряд. Как бы то ни было, я везде умирал. Я топил свою тоску в крови, потому что не мог ничего больше с ней поделать.

Однако Санчес оказалась настырнее прочих, и не бросила меня, даже когда я два месяца заставил ее скучать. По утверждению самой Санчес, она обнаружила меня совершенно случайно: просто ее IP всего на одну цифру не совпадал с моим: у меня 12-279-904-371-C, у нее – 12-279-905-371-E, а нашла она меня, когда искала в Сети информацию о самой себе – случайно ввела не ту цифру.

С тех пор мы странствуем по мирам вместе, и сколько бы я ни пытался вновь остаться один, Санчес не желает покидать мою жизнь. Впрочем, у нее всегда находится время развлекаться так, как она привыкла, и без меня.

Санчес – она роскошна. Она любит и умеет жить.

А я – не умею.

Но вот и она сама появляется на том конце площади, и идет ко мне сквозь толпу быстрым шагом. Идет мимо старика с его внуком, что-то разглядывающим в лимонадном киоске, и мимо гринго, который вот-вот изрубит на куски их обоих. Санчес, впрочем, это не страшно даже в мат-онлайн, так как она входит в Первый Миллион на Арене.

Санчес красива. Точнее, нет, на фоне всех этих клонов Артемиды, Нефертити, царицы Савской, Клеопатры или Таис Афинской она смотрится весьма неказисто: полная, коренастая, коротконогая. Но эта ее полнота и коротконогость подобраны с таким вкусом! Такие пропорции найдены между ее слишком широкой талией, слишком угловатыми плечами, слишком короткими ногами, что ее тело даст сто очков вперед телу любой из цариц и богинь. И тем более удивительно видеть такое тело в мире, где каждый создает себе внешность по вкусу. Но у Санчес вкус совершенен, а от того ее несовершенное тело прекрасно. Впрочем, Санчес и сама говорит, что совершенством можно не более чем восхищаться, а любовь можно испытать лишь к чему-нибудь несовершенному.

А еще она всегда одета в красное, и ее волосы всегда пышные, густые и пепельные. Ее внешность – лучшая из всех, что я видел.

Санчес уже заметила меня, и шла навстречу уверенно и прямо. Когда меня и ее разделяли несколько шагов, она вскинула руку, и звонко прикрикнула:

-Хов до йоу до, Аури!

-Чего? – растерялся я, она же встала передо мной, глядя на меня пусть снизу, но насмешливо и бесстрашно. Ее волосы трепал искусственный ветер.

-Да не «чего» тут говорят, а «Фине, тханкс!». Это английский!

-Английский, - задумался я, пытаясь понять, что значат эти слова, и бросил догадку, - это древний язык, но котором говорили в Англии?

-Именно! Ну что, понял? Это они так здоровались. Слабо достать слово на древнем?

-Слабо, - согласился я, отталкиваясь от стены, которую подпирал все время ожидания, - а где ты могла это достать? Ведь…

-Да элементарно: в Веллингтоне двадцать второго века на одной площади, извини, название запамятовала, есть дисплей, а на этом дисплее…

-Понятно, - вздохнул я, а Санчес кивнула на перспективу улицы, и повела меня, схватив за руку.

Да ведь и правда, задумался я, когда-то люди говорили на языках. Когда-то жители разных стран не могли понять друг друга. Теперь понимают все, и лишь неотвеченным остается вопрос: а на каком языке мы все говорим? Каким языком владею я сам?

Я не могу этого знать. Я вообще знаю о себе слишком мало. Что за женщина или машина рожала меня? Что за сила поместила меня в ящик меж непроницаемых стен? Что за благодетели воздвигли мой дом и написали все эти семь тысяч четыреста тридцать миров? Миров, в которых смерти нет.

Кстати, а ведь в древности были еще и народы и нации. Интересно, кто я: американец, индиец, араб, латинос, русский, китаец, японец? Я не могу это знать – ведь я ни разу в жизни не видел своего лица.



А вообще, "Рай" - это часть дилогии "Взрыв в Городе", которая состоит из двух рассказов-антиподов об одном и том же. Вообще, надо бы мне уже начать выкладывать свои тексты в Сети. "Сорокскую крепость" и "Взрыв в Городе", а также еще кое-какие отдельные наработки (перевод "Стены" Пинк Флойд, кое-какие заметки о русском роке) выложить я могу теоретически в любой момент. Но останавливает меня то, что главный на данный момент мой труд - сборник "Демонократия" - пока в подвешенном состоянии и размещать в сети его преждевременно. Я сейчас не хочу, чтобы обо мне судили по старым текстам или переводам рок-поэзии.
Tags: литература
Subscribe
promo varandej july 22, 10:45 27
Buy for 500 tokens
Писать о враждующих странах нелегко: одну похвалишь - в другой наживёшь врагов. Поэтому раз уж сказал "А" - говори и другое "А": в мае посетив Азербайджан, в сентябре я собираюсь в Армению. Чтобы в итоге видеть целую картину обеих стран, да ещё и Карабах раздора. И только…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments