varandej (varandej) wrote,
varandej
varandej

Памирский тракт (восток). Часть 2: перевал Акбайтал и озеро Каракуль



За показанным в прошлой части Мургабом Памирский тракт идёт на такой высоте, на которой в годы его постройки без лишней надобности не летали даже самолёты. Там и Акбайтал - высшая точка тракта (4655м) и всех постсоветских дорог, и руины царских постов, и Каракуль - холодное солёное озеро с духом Арктики, на берегу которого мы заночевали у киргизов.

О том, как я прибился пятым к компании из двух немцев (Симеон и Сабрина) и двух украинцев (Арсен и Наташа), и о том, как джипы Мургаб-Ош день набирают пассажиров, а стартуют на утро, я рассказывал в прошлой части, с фотографией заправки по-памирски. За 1000 сомони (7500 рублей) на всех нам дали джип с молодым и улыбчивым, но не говорившим по-русски киргизом, которого начальника с "пятака" проинструктировал на весь маршрут сразу. От Мургаба до Оша этнические киргизы обеих стран могут ездить без ограничений, по внутренним документам, так что и населённое киргизами памирское высокогорье уже и не воспринимается как стопроцентный Таджикистан, а скорее какая-то зона совместного пользования. Но проложенный в 1933-37 годах Памирский тракт от Мургаба превратился фактически в боковую дорогу, а настоящий Памирский тракт с 2004 года вливается за перевалом Кульма в Каракорумское шоссе, связуя Душанбе и Кашгар. От Мургаба до кыргызстанского Сары-Таша какое-то движение есть утром и вечером - одни едут в Мургаб из аилов, другие начинают или заканчивают суточные путь до Оша. В середине дня же памирский тракт станет станет девственно пустым, и не то чтобы даже попутную, достаточно дальнюю и имеющую свободные места, а просто какую бы то ни было машину здесь можно ждать часами.

2.


Утро на Высоком Памире - это призрачный холод, пронзительный ветер, постапокалиптически яркое солнце. Мы едем чуть ниже 4 километров над уровнем моря, а окрестные горы сравнимы с Главным Кавказским хребтом или Заилийским Алатау, но только большая часть их высоты скрыта в толщах памирского плато. Равнина на многокилометровой высоте - где ещё такое бывает? Навскидку могу вспомнить лишь Тибет и Альтиплано...

3.


А мимо то и дело проплывают странные горы. Например, похожие на чёрные терриконы - как напоминание о том, что средневековые горняки в поисках серебра обустраивались ещё выше советских (см. в конце позапрошлой части). А вот спит дракон, выглядывая из склона шипастой спиной:

4.


Заброшенные посёлки советских военных или геологов:

5.


Одинокие кладбища, вечные пристанища кочевых киргизов:

6.


И попадающиеся то и дело посты Памирского погранотряда царских времён. Здесь явно не то место, где ожидаешь увидеть наследие дореволюционной России, хотя я ведь уже показывал церковь в Хороге и крепость в Лянгаре.

7.


От Мургаба мы едем по долине реки Акбайтал, чьё название можно было бы перевести как Белокобылица:

8.


Кочковатые луга, скорее мшистая горная тундра, напоминают о вечной мерзлоте. На речках - то выстывший за ночь лёд:

9.


То соль, похожая на снег:

10.


У дороги не то чтобы часто, но всё же порой попадаются яки, деловито хрюкающие, стоит нам остановиться близ них. Гораздо ближе я видел яков в Киргизии и написал о них тогда отдельный пост. На плато Памира этим косматым быкам скорее жарко, чем холодно:

11.


На кадре выше виден и пограничный забор. Но если афганская граница - открытый берег Пянджа, то китайская граница проходит за горами в нескольких километрах отсюда, за широкой и безлюдной режимной полосой. Где-то до сближения с границей я проглядел поворот к ещё паре горных озёр Шоркуль и Рангкуль, за которыми находятся ещё и скалы Мата-Таш и Чирок-Таш. Вторая в переводе - Лампа-камень: в ней есть пещера с окном в потолке, при взгляде издалека создающим иллюзию горящего в гроте светильника. В пещере Мата-Таш же, по легенде, спрятаны сокровища: якобы, давным-давно мимо шёл караван, застигнутый врасплох ранней зимой. Караванщики отнесли всё ценное в пещеру, соорудив лестницу древним и кровавым, но не раз испатанным на Памире способом - резали животных и делали ступени из мяса, на морозе твердевшего и примерзавшего к скале. Но сами караванщики не пережили зиму, мясные лестницы по весне отмёрзли и упали, а путь к сокровищам не знает с той поры никто. Там же, у озёр, стоит кишлак Рангкуль, где киргизы держат столь неожиданных в горах верблюдов. Мы могли заехать туда, но не заехали, и я кажется даже не уговаривал спутников - всё одолевала усталость. Как водится, за фотографиями озера Рангкуль отсылаю к frantsouzov, за фотографиями кишлака - к vvtrofimov, а за историей и легендами - к galyagorshenina.
А по тракту чаще машин колесят на велосипедах туристы, и за плечах у них могут быть тысячи вёрст:

12.


В какой-то момент дорога слегка набирает высоту - это и есть Акбайтал, перевал выше любой из вершин Алтая и лишь на пару сотен метров уступающий Монблану и Ключевской Сопке.

13.


А над окрестным плато он поднимается немногим выше сыртов над заволжской степью:

14.


Конечно же, мы остановились на его седловине:

15.


Попутчики бывали в Гималаях гораздо выше, а вот я на такой высоте оказался впервые, и более того - не очень представлял, где икак дорога заведёт меня выше.  Поэтому 4655 метров мне показалось мало, и забыв о том, что я вообще-то страдаю здесь от горной болезни, я полез вверх на сыпучий склон. Снежники на нём исправно пережили лето, и до новых снегов им оставалось продержаться считанные недели:

16.


Добраться я решил вот до этих чокуров (то же, что кекуры) - думаю, высоты 4700 метров я всё ж таки достиг:

17.


Над перевалом с обеих сторон - пятикилометровые вершины, и здесь 5 километров - это "всего лишь":

18.


Акбайтал (с названием которого связана своя легенда про гордого киргиза, коварных китайцев и верную белую кобылу, что его спасла) обычно называют вторым по высоте перевалом на международных трассах - после Худжерабского перевала (4683м) Каракорумского шоссе у границы Китая с Пакистаном, и разница-то их меньше 30 метров. Но это слишком условно: до 1991 года Памирский тракт не был международным, а в нынешнем Китае есть железнодорожный (!) перевал Тангла высотой 5072м, ещё несколько железнодорожных станций выше Акбайтала с 1870-х (!!!) годов действует в Перу и Боливии, а Книга Гинесса  самым высоким в мире проезжим для транспортом перевалом называет Кхардунг-Ла (5602м) в индийском Ладакхе выше Акбайтала почти на километр. Логичнее, что здесь была высшая точка мировых дорог, особенно удивительная в Стране великих равнин, на момент постройки - первая "полуторка" прошла Акбайтал в 1937 году. Львовяне Арсен и Наташа отказывались верить, что большевики могли построить самую высокую в мире дорогу, и убеждали меня, что Каракорумское шоссе прокладывали ещё англичане. На самом деле оно строилось в 1966-86 годах, когда Пакистан и Китай стали дружить против Индии, и на строительстве его погибла без малого тысяча рабочих. Через Кхардунг-Ла же дорога прошла и того позже, в 1976-88 годах.
Пока я лазал по склону, на седловину Акбайтала приехал минивэн с пожилыми чехами, и "сдав" им перевал, мы поехали дальше.

19.


А за перевалом снова речка Акбайтал - их две, расходящихся в разные стороны. На берегу Северного Акбайтала мы увидели руины постройки из дикого камня - самую крупную и хорошо сохранившуюся из "царских казарм" Памира:

20.


Более того, на дореволюционной фотографии 1902 года она часто фигурирует в статьях как Памирский пост, хотя традиционно последний локализуют то в Мургабе, то в селе Кони-Курган близ него. Сравните - горы на заднем плане ведь те же:

20а.


Путь к этим русским форпостам на Крыше Мира тогда был лишь верховой и вьючный. "Памирский пост живо напоминает военное судно. Стены - это борта корабля, необозримая открытая Мургабская долина - море, крепостной двор - палуба, по которой мы часто гуляли и с которой в сильные бинокли обозревали отдаленнейшие границы нашего кругозора, на котором по вторникам появлялся одинокий всадник. Это джигит-курьер, возящий желанную почту из России. Прибытие его составляет настоящую эпоху..." - так писал о жизни русских гарнизонов на Памире шведский путешественник Свен Гедин.

21.


«Скучно и однообразно тянулись дни на Памирском посту. Работы по сооружению улиток, заготовка терескена на зиму и другие приготовления занимали большую половину дня. Почта приходила раз в неделю, и все с жадностью хватались за письма и газеты, читая в них новости, совершившиеся полтора месяца тому назад. Наконец прибыл и начальник гарнизона, капитан Генерального штаба П.А. Кузнецов, произвел смотр — и все опять втянулось в старую колею. В начале октября вдруг выпал глубокий снег… закрылись и перевалы … и памирская зима разразилась со всеми своими вьюгами и метелями. Ежедневно на ближайшую высоту высылался наблюдательный пост на случай появления противника. Были отправлены разъезды в сторону афганцев, но все было тихо, никто не появлялся, да и кому бы в голову пришло двинуться теперь в поход, когда из юрты носа высунуть нельзя, а если выходить на воздух, то только разве по службе. Хлеб пекли хороший, суп с консервами или щи из сушеной капусты были великолепны, баранина имелась своя, водка, вина и коньяк были — чего же лучше? Даже книги и карты, всегдашние спутники офицера в походе, и те имелись и разнообразили длинные скучные вечера» - а это служивший здесь тот самый Василий Зайцев, что привёз пианино в Хорог (см. пост о Хороге).

22.


И хотя речь идёт о местах по ту сторону Акбайтала, теперь эти слова уместнее вспомнить у подлинных руин, на мой взгляд ничуть не менее ценных, чем любая древняя крепость. Но сейчас, кажется, большинство туристов на них просто не обращают внимания:

23.


Чуть поодаль - советская застава, такая же брошенная. А может быть и не застава, а например база геологов, метеостанция или городок строителей тракта?

24.


Едем дальше. Озерцо у дороги:

25.


За спиной - грандиозные снежные пики и бесконечный забор границы, и лишь по тому, как он сливается в черту, виден масштаб памирского пространства:

26.


А впереди, за безжизненной плоской землёй синей полосой лежит Каракуль - крупнейшее (примерно 33 на 23 километра) и высочайшее (3910 метров над уровнем моря) озеро Таджикистана в метеоритном краете, выбитом порядка 200 миллионов лет назад.

27.


Название Каракуль в переводе значит Чёрное озеро, но днём вода его неимоверно синяя:

28.


На восточном берегу у тракта стоит небольшое село Караарт - впрочем, это название я узнали лишь из советской карты, а в жизни все без исключения называют аил так же, как и озеро - Каракуль. И кажется, это самый высокогорный населённый пункт постсоветского пространства, причём не самый маленький - "на глаз" тут живёт несколько сотен человек:

29.


Погранзастава за дорогой выглядит заброшенной, но вроде бы действует, да и солдатик у входа покрашен::

30.


У въезда в село голосовал молодой белорус в красно-зелёном костюме, и мы бы наверняка взяли его с собой, тем самым создав в машине восточно-славянское единство (не считая немцев), но мы сворачивали в село, собираясь задержаться на озере до утра.

31.


Тем более в селе есть несколько очень дешёвых и очень примитивных гостиниц, где за 10-20 сомони (а то и меньше) к услугам путника будет крыша над головой и курпач на полу.

32.


Но глядя на постаревшие от пыльных холодных ветров и колючего солнца лица хозяйских детей, я понимаю, что бОльшего здесь ждать не стоит - оно местным попросту не понятно:

33.


На самом деле киргизы тут выглядят по-разному, и в помещении младшая девочка вполне миловидна. По-русски она не знала ни слова, но всячески пыталась с нами заобщаться: крутилась, хихикала и что-то объясняла нам жестами.

34.


Когда нет иностранцев, здесь ночуют и пассажиры запоздалых джипов Ош - Мургаб, разложив курпачи на полу. Санузел здесь "памирского типа" - не помещение, а весьма просторный дворик за высокими стенами. Воспользоваться умывальником во дворе - целое дело, ибо мокрые руки жжёт невыносимый холод. Там же, во дворе, свален терескен - наряду с кизяком основное топливо. Но хотя бы электричество здесь, в отличие от глухих боковых долин Бадахшана, есть и никуда не пропадало - может потому, что не дошла сюда гражданская война:

34а.


Оставив вещи, мы разбрелись гулять по аилу. Над его плоскими крышами, на которых сушася всё те же терескен и кизяк, нависает пологой сопкой четырёхтысячный пик Артёма (4174м):

35.


В центре села - мечеть, грубая и самодельная, но тем красивая:

36.


При всей мрачности пейзажа, что здесь, что в Мургабе, что в Аличуре впечатляет потрясающая выбеленность стен, чистых и слепящих глаз:

37.


Я не знаю, есть ли в мире обитаемые места, менее пригодные для жизни, чем Высокий Памир, этот Крайний Верх мира. Здесь холода и ветра, как на Крайнем Севере, но Север богат водой и жизнью, а на Памире - пустыня. Его земля пропитана солью, дождь чрезвычайно редок, реки и озёра бедны рыбой, а плато и горы - дичью. Но киргизы - живут там, где выжил бы не всякий чукча или ненец, и живут вполне по-человечески:

38.


Отпустившая к вечеру горная болезнь продолжила одолевать меня здесь, и снова - больная голова, озноб и слабость. И мечта скорее слезть с Крыши Мира.

39.


Каракульский берег усеян солью словно снегом, и в холоде легко поверить, что это правда чуть подтаявший снег:

40.


Вода потрясающе чиста, прозрачность Каракуля достигает 9 метров. Но вода здесь горько-солёная и потому почти мёртвая:

41.


Лишь мелкие козявки кишат в лужах рядом с берегом - они такие же солёные, но хотя бы немного теплее:

42.


Птицы у озера, однако, водятся, а стало быть тут есть, чего ловить. Птицы - это тибетский ворон (как звучит!) и буроголовая чайка, живущая на высокогорных озёрах, в постсоветских сранах чуть ли не только на Каракуле.

43.


Озеро делят пополам полуостров и остров, отделённый от берега парой узких проливов, и к аилу обращена меньшая часть. Но легко ли поверить, что эти острова - пики-четырёхтысячники? Высота же ледяных вершин вокруг Каракуля - чуть больше или чуть меньше 6 километров. В пейзаже Каракуля есть что-то безмерно арктическое, я похожим образом представлял себе заливы Шпицбергена, Гренландии, Элсмира...

44.


На берегу меня догнали Арсен и Наташа, и втроем мы шли неспеша, кидали камни. Наташин отец мастерски умел кидать их "лягушкой", передал это умение дочери, а та научила мужа - и у Наташи, и у Арсена камни делали на воде по десятку (!) прыжков. Мне они советовали кидать "под острым кутом" - это было единственное украинское слово, промелькнувшее в их речи, хотя Арсен говорил, что в долгом путешествии, начиная с Закавказья, русский язык понадобился ему впервые в жизни. О путешествиях мы в основном и говорили, и я наверное производил впечатление классического "росiйського имперца", постоянно ругавшего местные нравы и этику, в которых видел много лишнего пустословия, вместо того чтобы принимать чужой уклад как есть. Из посещённых стран более всего Арсену и Наташе понравился Иран с его гостеприимством, а Таджикистану они отдали второе место пополам с Грузией. Их всюду встречали куда радушнее, чем меня, и секрет того был прост: "Надо улыбаться первым!".

45.


Затем мы разошлись - они уединились у озера, я пошёл к заброшенным ангарам, видневшимся поодаль:

46.


Вернее, виднелся-то один, а ещё от двух остались лишь фундаменты. Из темноты ангара я услышал голоса, и понял, что это не киргизская речь, а не не столь жёсткая немецкая. Конечно же, там оказались Симеон и Сабрина.
-Whot's it?
-I think, - ответил, - ruins of Soviet militari object, - забыл слово "ангар", - mmmm... home of aircraft.

47.


Отсюда мы вернулись в гостевой дом и уснули - сначала я, потому немцы, потом львовяне. Мне было холодно спать, но не хватало сил проснуться и взять ещё один курпач, чтоб им укрыться. И всё же вечером я снова вышел к озеру, и как ни странно, вечера и ночи на Памире теплее, чем день, потому что с заходом солнца стихает злой ветер:

48.


Вечерний Каракуль не столь зрелищен, как дневной:

49.


А глядя на киргизских детей, жителей Крыши Мира, я испытывал то странное, не имеющее названия в русском языке чувство, объединяющее разом жалость и уважение.

50.


Как кто-то заметил в комментариях к прошлой части, "Памир прочищает мозги". Так же, кстати говоря, как Арктика или Великая Степь. С Крыши Мира видно далеко...

51.


Потом была тяжёлая ночь и холодный рассвет в апатии:

52.


И вот мы снова продолжаем путь, огибая озеро. Размером оно примерно с треть Москвы в пределах МКАД. С севера хорошо видны и делящее озеро острова. Восточная часть (слева) шире, на короче, и в целом меньше более узкой и длинной западной (справа) примерно в полтора раза. Куда больше впечатляет разница глубины - в восточной части, что у аила, она едва дотягивает до 23 метров, зато в западной до дна 238 метров. Но даже озёрное дно лежит выше Мургаба, не говоря уж обо всём, что я показывал до него.

53.


И хотя Каракуль лежит на сотню метров выше Титикаки, до высочайших озёр мира, как аргетинское Охос-дель-Саладо (6891м) ему очень далеко. Что в общем и логично: выше по Памиру уже не озёра, а ледники.

54.


Караарт-Каракуль - последнее, самое дальнее от Душанбе село в Таджикистане. Прямая и пустая дорога ведёт на границу. Пора покидать этот завороженный мир рядом с небом:

55.


Про Кызыл-Арт и спуск через Алайскую долину с Крыши Мира - в следующей части, заключительной о Памире.

ТАДЖИКИСТАН-2016
Обзор путешествия и другие посты о нём (оглавление).
Перелёт Москва - Душанбе и получение регистрации.
Таджикистан в общем. География и реалии.
Таджикистан в общем. Быт и колорит.
Душанбе и Гиссарская долина (Районы республиканского подчинения) - см. оглавление.
Хатлонская область (Южный Таджикистан) - см. оглавление.
Согдийская область. - см. оглавление.
Каратегин. Гарм.
Памирский тракт
Западный Памирский тракт

Начало тракта. Душанбе - Калаихумб.
Дарваз, врата Бадахшана.
Бадахшан в общем. Природа, культура, люди.
Бадахшан в общем. Афганистан за рекой.
Язгулям. Долина Искандера.
Рушан и Шугнан. Центр Горного Бадахшана.
Хорог. Город под Крышей Мира.
Ваханский коридор
Горон и его гейзеры.
Вахан (Ишкашим). Наматгут и путь в Биби-Фатима.
Вахан (Ишкашим). Биби-Фатима и Вранг.
Вахан (Ишкашим). Лянгар и Ратм.
Восточный Памирский тракт
Лянгар - Мургаб. По карнизу Крыши Мира.
Мургаб. Крайний Верх.
Каракуль и высокогорье.
Кызыл-Арт и Старый Памирский тракт.
Так же:
Узбекистан-2016. Обзор и оглавление.
Tags: Таджикистан, дорожное, природа, транспорт, этнография
Subscribe
promo varandej ноябрь 18, 10:35 95
Buy for 500 tokens
Думая о планах на 2018-й год, лишь один пункт я пока ощущаю константой, своеобразным ДОЛГОМ - это Байконур. После того, как я побывал на Семипалатинском ядерном полигоне, он остаётся моим последним крупным пробелом в Казахстане. Я уже не помню, какая по счёту это будет попытка. Кажется,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →